Глава 670: К чёрту это Тяньдао!
[Тяньдао напрямую нанесло удар по Дисиню.]
Пик Сяоцюн, перед алхимической лабораторией.
Ли Чаншоу стоял у пруда с узором Инь-Ян. Его взгляд был расфокусирован, он заложил руки за спину и глубоко задумался.
Если то, что он шаг за шагом достиг нынешних высот, было чем-то совершенно немыслимым в тот момент, когда он только пришёл в сознание в мире Хунхуан;
то тот факт, что сегодня Тяньдао сбросило маску и напрямую нанесло удар по Дисиню, был худшим сценарием, который Ли Чаншоу рассматривал ранее.
Это означало, что воля Тяньдао отбросила всякую осмотрительность и теперь требовала, чтобы все мириады существ играли строго по его сценарию.
Планы не поспевали за переменами.
Ощущение было, прямо скажем, неприятным.
Пытаться вести игру против создателя правил в рамках этих самых правил — дело непростое, но худшая ситуация наступает именно сейчас, когда противник рвёт правила в клочья и наносит удар ладонью.
Перед храмом Шэнму этот удар был нанесён без тени пощады.
Это означало, что «шансы на победу» и «уверенность», полученные им ранее путём расчётов и оценок, в большинстве своём аннулированы, а будущее, которое он мог контролировать, стало для него непредсказуемым.
Если сегодня Тяньдао ударило по Дисиню, то завтра оно может напрямую ударить по Юньсяо, Линъэ или Чжао-лаогэ!
Конечно, эти вещи были несопоставимы.
Для сценария Тяньдао по возведению в ранг богов Дисинь был ключевой фигурой, незаменимой пешкой.
Юньсяо и Чжао-лаогэ были просто «мастерами», они не обладали качеством «незаменимости». Если бы Ли Чаншоу захотел увести их, ему нужно было бы лишь убедить их самих, а затем попросить Тайцин-лаоши и Тунтянь Шэнжэня защитить их — тогда, даже если бы Тяньдао попыталось помешать, они смогли бы благополучно покинуть Хунхуан.
Ценой был бы вечный запрет на возвращение, а также то, что большая часть его приготовлений пошла бы прахом, и он потерял бы единственный шанс сбалансировать Тяньдао.
Внутри шевельнулась необъяснимая досада.
Нужно действовать осторожнее, осторожнее, нельзя проявлять поспешность.
Он приложил столько усилий, чтобы достичь этого этапа: усмирил Запад, установил порядок в Дифу, успокоил Кровавое море, и оставалось только завершить возведение в ранг богов, чтобы совершить решающий рывок…
Может, Тяньдао намеренно давит на него?
Мол, последующие шаги могут быть успешно пройдены и без него, как возмутителя спокойствия, и таким образом его вынуждают уйти пораньше?
Или же Тяньдао испытывает его?
В голове Ли Чаншоу мысли сменяли одна другую, и даже его чистому даосскому сердцу было трудно выдержать такой напор.
— Эх…
Раздался пустой вздох.
Он шагнул вперёд, его фигура словно по невидимой лестнице начала подниматься в небо, а затем, слегка мерцая среди деревьев, исчезла перед алхимической лабораторией.
В это время в игровой комнате как раз был перерыв, и у дерева можно было найти «маленький колокольчик».
Колокол Хаоса испустил призрачное сияние, и рядом появилась Чжун Лин. Её алое платье было ярким, но не вульгарным, а в самом облике сквозила некая особая пустота и призрачность.
Она слегка прищурилась, глядя в пустоту, и с недоумением наклонила голову вбок.
Ли Чаншоу проявился в поле её зрения и одарил Чжун Лин мягкой улыбкой, после чего удручённо вздохнул и присел на берегу озера.
— Ой? Что стряслось?
Дух Колокола Хаоса с любопытством подошла ближе и с хихиканьем подколола его:
— Неужели нашлась вещь, способная озадачить самого Эр Тяньди?
Ли Чаншоу с некоторой беспомощностью взглянул на Чжун Лин, указал на лазурное небо Тяньтина за пределами магического строя и привычным жестом активировал скрывающий массив пика Сяоцюн.
— Насколько глубоки познания Чжун-дацзе о Тяньдао?
— Это кого ты назвал дацзе?
Глаза Чжун Лин округлились, и она свирепо сделала жест, будто собирается вцепиться ему в горло.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Ошибся, ошибся, старшая, не гневайся. Тётушка Чжун, насколько глубоки твои познания о Тяньдао?
— Тьфу на тебя! Ладно, зови уж лучше дацзе!
Чжун Лин недовольно выругалась, запрыгнула на ветку дерева и, раскачиваясь вместе с легким ветерком, серьёзно задумалась.
— Мы, в конце концов, магические сокровища. Наше восприятие сути Великого Дао отличается от вашего, живых существ. Тяньдао — это, по большому счету, некая возникшая воля. Его основой являются законы Хунхуана, ставшие правилами, а сейчас в качестве фундамента используется сила шести святых, благодаря чему оно обладает мощнейшей сдерживающей силой над небом и землей. Твой Дао Равновесия должен понимать это очень глубоко.
— Иногда мне действительно хочется понимать всё не так глубоко, — пробормотал Ли Чаншоу в сердце, обращаясь к Чжун Лин. — В такие моменты мне и правда хочется на всё плюнуть, пойти напролом, долбануть один раз и дать дёру. Лишь бы куай-и-энь-чоу1 самому, и плевать, какие бедствия разразятся за спиной. Но странно то, что такой эгоистичный и боящийся смерти человек, как я, тоже начинает заботиться о людях, делах и вещах, о которых заботиться не должен. Эх, всегда кажется, что это какая-то ирония.
Чжун Лин повернула голову в сторону соломенной хижины, откуда Линъэ с любопытством высунула голову, наблюдая за ними.
— Инстинкт живых существ — выживание, и в этом нет ничего предосудительного, — улыбнулась Чжун Лин. — То, о чём ты говоришь, этот Колокол тоже не может понять. Знаешь ли ты, почему я, покинув руки Тунтяня, специально пришла искать тебя?
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Уж точно не из-за моей должности обычного влиятельного сановника в Тяньтине.
— Тяньтин — всего лишь марионетка воли Тяньдао. Хоть нынешний Тяньтин могущественен и упорядочен, в глазах этого Колокола он уступает даже Ancient Demon Court. Мне просто показалось, что ты неплохой парень, хотя в тебе много противоречий, и внешнее не соответствует внутреннему. На словах твердишь, что не хочешь связываться с причинно-следственными связями, а сам уже увяз в них по уши.
Ли Чаншоу пожал плечами и спокойно произнес:
— Расскажи об Древнем Демоническом Суде.
— Ancient Demon Court… А что тут скажешь? Хоть они и не смогли избежать участи быть пешками, у них, по крайней мере, был период свободной и вольной жизни. Группа живых существ собралась вместе ради выживания, боролась с Небом и Землей и, в конце концов, заняла своё место в этом мире. Не обижайся на мои слова, ты ведь человек и от рождения враждебен демонам, но я говорю о тех временах, когда человеческий род ещё не родился.
Ли Чаншоу спросил через передачу голоса:
— Было ли тогда табу Тяньдао в Демоническом Суде?
Чжун Лин вздрогнула и поспешно ответила:
— Не спрашивай об этом, иначе Тяньдао окончательно сбросит маску!
— Ладно, понял. Я просто хотел подтвердить это у тебя.
Ли Чаншоу облегченно выдохнул, встал, и смятение в его глазах немного рассеялось.
— Чжун Цзе, помоги мне кое в чём, — Ли Чаншоу слегка повернул голову в сторону хижины. — Если ситуация изменится, защити мою шимэй и унеси её в Море Хаоса.
Чжун Лин моргнула:
— Ты собираешься перевернуть стол?
— Смеёшься? Откуда у меня полномочия переворачивать столы, — Ли Чаншоу усмехнулся и вздохнул. — Скажи Линъэ, чтобы не волновалась, я просто выйду немного прогуляться. Она на самом деле очень проницательна, боюсь, как бы она чего не надумала.
Сказав это, Ли Чаншоу превратился в струйку лазурного дыма и тихо растаял в прибрежном ветерке.
В соломенной хижине Линъэ невольно наклонила голову, почувствовав какой-то необычный привкус в воздухе.
Колокол Хаоса медленно подплыл ближе, увеличившись до трёх метров в высоту. Чжун Лин с неподражаемым очарованием восседала на его вершине и томно улыбнулась Линъэ.
…
Ах, Тяньдао.
Ли Чаншоу бесцельно шел вдоль Небесной реки, заложив руки за спину. Наблюдая за величественными волнами этой бескрайней реки, он ощущал в глубине души некое трудноописуемое чувство.
[Когда Шан Цзюнь Дисинь совершал жертвоприношение в храме Нюйва, он проявил неуважение к Святой Матери человеческого рода Нюйва. Сначала он потребовал узреть лик Святой Матери, а затем, глядя на неё с вожделением, взял кисть и начертал на стене храма стихи:
Роскошен полог с фениксом, узоры золотом блестят,
Искусно всё украшено, и радует он взгляд.
Изгибы гор далёких изумрудом вдаль летят,
Порхают рукава, зари сиянье отразив в наряд.
Словно ли-хуа-дай-юй2, спорят они в нежной прелести;
Точно пионы в тумане, являют чарующее убранство.]
- куай-и-энь-чоу (快意恩仇, kuài yì ēn chóu) — поступать в соответствии со своими желаниями, сполна воздавая и за доброту, и за обиды. ↩︎
- ли-хуа-дай-юй (梨花带雨, lí huā dài yǔ) — цветы груши под дождём; образное описание прекрасного, но заплаканного лица женщины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
