Глава открывалась фразой, бьющей прямо в цель, весьма решительной:
— Юнь, послушай мои объяснения, всё совсем не так, как твердит молва!
Межсерверная связь — штука смертельно опасная.
…
Гу-лу-лу —
Деревянные колеса бесконечно катились по широкой дороге, и роскошная повозка мерно покачивалась на мелких неровностях пути.
Внутри повозки женщина в нежно-алом платье тихо вздохнула; в её взоре читалась безысходность, а на губах застыла горькая усмешка.
Спереди и сзади повозку сопровождал большой отряд воинов в доспехах; несколько генералов верхом на конях и диковинных зверях вели между собой непринужденные беседы, при этом зорко следя за всем, что происходило вокруг.
Женщина в повозке была особой важной, и они не смели терять бдительности.
Над отрядом развевались два знамени: на одном красовался иероглиф «Бэй», на другом — «Су». Личность женщины не оставляла сомнений.
Су Дацзи, дочь Су Ху-хоу из Цзичжоу, с юных лет славилась своей красотой. Теперь же, после недавнего поражения Цзичжоу, Су Ху был вынужден отдать дочь, и она держала путь в город Чаогэ.
Дорога предстояла долгая, и ей пришлось бы несколько месяцев терпеть тяготы пути, но ради отца, матери и старшего брата она была готова всё вынести.
Перед самым отъездом к ней приходила пожилая женщина — из тех, что обычно являются лишь в ночь перед свадьбой, — чтобы поведать о делах между мужчиной и женщиной и обучить некоторым тайным искусствам покоев. Су Дацзи прекрасно понимала: она едет, чтобы угождать Дисиню, ведь только так она сможет уберечь своих близких.
— Эх…
Су Дацзи тихо вздохнула. Если бы она не направлялась в город Чаогэ, то ей всё равно пришлось бы выйти замуж в дом какого-нибудь влиятельного чжухоу. И чтобы не доставлять хлопот отцу и брату, ей точно так же пришлось бы намеренно заискивать перед мужем.
«Какая, в сущности, разница?» — подумала Су Дацзи.
Вероятно, такова была участь, которой не могла избежать женщина её положения.
Под землей Ли Чаншоу, скрестив руки на груди, «плыл на спине» сквозь толщу почвы, внимательно наблюдая за состоянием Су Дацзи.
В данный момент Су Дацзи была лишь обычным человеком, и любые его манипуляции с ней не принесли бы эффекта поглощения переменных.
Нужно было дождаться сумерек и ближайшего постоялого двора, когда Цзювэйхуяо Сяолань совершит захват тела. Только тогда она станет малой переменной великого бедствия — демонической наложницей Дацзи.
Как же ему поступить с Дацзи?
На самом деле, это было довольно хлопотно. Не мог же он подбросить ей несколько свитков Цю-гунту1, чтобы её счастливая жизнь с Дисинем стала ещё краше.
Ли Чаншоу долго раздумывал и решил действовать по обстоятельствам: если представится возможность что-то устроить — устроит, а если нет — поступит как с Лэй Чжэньцзы, подходящий момент обязательно найдется позже.
С наступлением ночи войско разбило лагерь подле почтовой станции.
Здание станции было окружено тремя кольцами охраны. Су Дацзи вместе с двумя служанками расположилась в большой комнате.
Приняв омовение, переодевшись и расчесав длинные волосы, Су Дацзи собиралась лечь спать, чтобы унять усталость от дневного перехода. Служанки, отвесив поклоны, удалились.
Внезапно послышался шум ветра, и по комнате поплыла невидимая глазу дымка.
Только что улегшаяся Дацзи мгновенно расслабилась и, склонив голову, погрузилась в глубокий сон.
Снаружи в окно проструился легкий дымок, принявший облик соблазнительной девы. Облаченная в красное, она медленно подошла к ложу.
Пламя свечи дрогнуло, и на ширме отразилась её тень — смутная, туманная и пленительно-прекрасная.
Сяолань пристально смотрела на спящую Дацзи, а в её сердце всё ещё звучали предостережения, услышанные в тот миг, когда она пала ниц у стоп Шэнму-няннян.
Войти в мир людей, найти возможность оказаться подле Дисиня и с помощью своего очарования сбить его с пути, заставив забросить государственные дела, дабы ускорить смену династии Шан.
Таково было задание Шэнму-няннян; она не могла ни отказаться, ни уклониться.
Сяолань, по правде говоря, не понимала, почему Святая Матерь избрала именно такой способ наказания нынешнего Императора людей, но знала одно: ей нужно лишь воспользоваться оболочкой этой смертной женщины, чтобы исполнить волю Шэнму-няннян.
— Прости меня.
Сяолань тихо выдохнула и коснулась пальцем лба Су Дацзи, медленно вытягивая её душу.
— Неужели ты действительно собираешься так поступить?
Внезапный возглас раздался прямо в её сознании. Сяолань вздрогнула, узнав голос Тайбай Цзиньсина из Небесного двора; от испуга она едва не раздавила душу Су Дацзи.
— Синцзюнь-дажэнь! — дрожащим голосом вскрикнула Сяолань. Увидев за ширмой мужчину, оказавшегося бумажным даосом Ли Чаншоу, она поспешно упала на колени.
— Не боишься ли ты осквернить себя кармической скверной? — спросил Ли Чаншоу.
Сяолань лишилась дара речи.
— Синцзюнь-дажэнь, у меня приказ от Шэнму…
— Раз я явился тебе, значит, ведаю о деле, — бесстрастно произнес Ли Чаншоу. — Запомни: впредь не упоминай имя Святой Матери. То, что ты должна совершить, не терпит дневного света. Хоть Святую Матерь и не заботят людские пересуды, тебе стоит следить за своими речами.
— Слушаюсь, — трепеща, ответила Сяолань.
— Что ж, продолжай.
Силуэт Ли Чаншоу начал медленно таять, и он невозмутимо добавил:
— Я просто проходил мимо, не бери в голову.
Дело сделано.
Сяолань прошиб холодный пот. Она простояла на коленях некоторое время, прежде чем прийти в себя. Обернувшись к спящей Су Дацзи, она на миг заколебалась, взвешивая всё в уме.
Вскоре Сяолань всё же решилась: она окончательно извлекла душу Су Дацзи, но не стала её уничтожать, а спрятала в одном из своих девяти хвостов. После этого сама Сяолань обратилась в луч света и нырнула в лоб Су Дацзи.
В следующее мгновение «Су Дацзи» открыла глаза. На её губах заиграла едва заметная улыбка, а на ложе на миг проступили призрачные очертания девяти белых лисьих хвостов.
Она тихо вздохнула, сменила позу, притворяясь спящей, а сама лихорадочно соображала, что делать дальше.
Учиться быть злодейкой с самых азов — задача не из легких.
Ли Чаншоу же тем временем размышлял, как избежать встречи Цзянь Шана и Дацзи.
Стиль этого Великого бедствия Истинных Богов становился всё более причудливым.
Неужели он сам слишком сильно изменил сценарий Небесного Дао?
Нет, нынешних перемен всё ещё недостаточно для уверенности: нельзя гарантировать, что дорогие ему люди благополучно выйдут из бедствия.
Небесный Дао или Хунцзюнь Даоцзу наверняка подготовили и другие расчеты.
Обычно, если Небесный Дао и Даоцзу вступают в игру, их целью является отнюдь не одна-единственная вещь.
У них должна быть некая базовая цель, от которой затем выстраиваются второй, третий и четвертый уровни намерений.
Базовая цель должна быть достигнута непременно, в то время как приоритеты последующих уровней могут различаться.
А базовая цель Великого бедствия Истинных Богов — это уменьшение мощи живых существ и возвышение Небесного двора.
Ли Чаншоу перенес сознание в поместье Ли в гарнизоне Чэньтангуань и, глядя на безмятежно спящего Сяо Нэчжу, пару раз усмехнулся.
Беззаботность и безрассудство — вещи, находящиеся в прямой зависимости.
Хм?
Почему этот дракончик так быстро снова развил бурную деятельность?
Будь он хоть трижды из рода драконов, хоть с телом, выкованным из железа, — вкалывать днем в море, а ночью на суше… Никакого здоровья не хватит!
«Может, намекнуть Ао-гуаню, чтобы присмотрел за ним как следует?» — пробормотал Ли Чаншоу, потирая подбородок.
Хотя этот малый, живущий за счет смазливой мордашки и обольщающий женщин сладкими речами, и не нарушал закон, поступал он в высшей степени бесчестно.
Впрочем, ладно, этому дракону всё равно осталось жить не так уж много лет.
Прошло два года.
[Дацзи провела во дворце около полутора лет, снискала безраздельную любовь Дисиня и получила титул гуйфэй.
Дисинь усердно трудился над государственными делами и редко бывал в гареме, лишь каждую ночь призывал Дацзи составить ему компанию. Цзян Ванхоу постепенно проникалась недовольством, желая наказать Дацзи.
Дисинь начал массово назначать на должности в разных уголках земель Шан талантливых людей из простолюдинов и рабов, не имевших знатного происхождения. Влиятельные семейства города Чаогэ выказывали недовольство, но Дисинь вовремя их усмирил.
После мятежа Су Ху восстания чжухоу в разных землях вспыхивали всё яростнее. Вэнь Чжун постоянно находился в походах на востоке и западе, тайно применяя магию, чтобы возвращаться в Чаогэ для обсуждения дел с Дисинем.
Земли Шан стояли прочно, аки гора, без тени смуты; в городе Чаогэ бурлили тайные течения, но никто не смел выносить их на поверхность.]
- Цю-гунту (秋宫图, qiūgōngtú) — эротические изображения, буквально «картины осеннего дворца». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
