Глава шестьсот девяносто шестая. Светоч Шэньнуна, Пилюля Зачатия Духа!
Да Юй-дицзюнь тоже был в некотором замешательстве.
Воспользовавшись свадьбой в учении Цзе, он пришел сюда, чтобы разыскать одного человека, но не успел даже войти в ворота, как Добао-даожэнь с улыбкой спросил его:
— Откуда прибыл ты, даою?
Что-то было не так, совсем не так.
Да Юй-дицзюнь с улыбкой ответил:
— Из Пещеры Огненных Облаков.
— Кажется, мы не посылали приглашение в Пещеру Огненных Облаков, — нахмурился Люй Юэ, стоявший позади. — Кто же ты, даою?..
— Род людской, Юй.
Добао-даожэнь спросил:
— Чем ты можешь это доказать?
Да Юй-дицзюнь широко раскрыл глаза.
Доказать? Неужели всё, чего он добился в глубокой древности, было напрасным?
Хотя он и занимал последнее место в ряду Трех Владык и Пяти Императоров, он всё же был представителем целой эпохи человечества. К тому же он обладал частицей Изначальной Фиолетовой Ци, а его уровень самосовершенствования позволял причислить его к великим мастерам божественных способностей.
Вот это да!
Вполне в духе Чангэна.
Да Юй-дицзюнь, обладавший крепким телосложением, сделал полшага вперед. В его ладони дрогнул поток света, сгустившийся в комок пурпурного пламени.
— Светоч рода людского — синь-хо1, Изначальная Фиолетовая Ци. Послужит ли это доказательством?
Добао внимательно прочувствовал энергию, после чего отвесил поклон-даои и, намеренно сделав вид, будто испытал облегчение, с улыбкой произнес:
— Не гневайтесь, Император людей, не гневайтесь. Нам поступили сведения, что последователи Западного учения собираются строить козни, вот мы и проявили излишнюю настороженность. Прошу, входите скорее. Вы ведь пришли навестить шиди Чангэна?
Да Юй с улыбкой кивнул и, сложив руки в приветствии перед Добао-даожэнем, вошел в ворота дворца Бию в сопровождении двух мастеров учения Цзе.
Он передал голосом Добао-даожэню, что не стоит поднимать шум. Сам он прибыл весьма скромно и под пристальными взглядами, направленными на него отовсюду, направился прямиком к столу, за которым сидел Ли Чангшоу.
Ли Чангшоу уже встал, чтобы поприветствовать гостя. Хуанлун-даожэнь понятливо пересел на другое место, освободив пространство рядом с Ли Чангшоу.
Сложив руки и отвесив поклон, Ли Чангшоу передал Да Юй-дицзюню:
— Прошу простить меня, старший, что не вышел встретить вас за вратами.
Да Юй с улыбкой кивнул и ответил тем же способом:
— Так и должно быть. Сейчас ты здесь как представитель Небесного двора, не стоит об этом беспокоиться.
Затем они оба сели. Ли Чангшоу слегка постукивал пальцами по столу, а Да Юй-дицзюнь немного поправил позу и под столом… уперся левой ногой в голень Ли Чангшоу.
Сидевший рядом «Дун Тяньди во втором поколении» слегка нахмурился.
Разумеется, его беспокоило вовсе не то, что Чангэн был слишком близок с Да Юй-дицзюнем — на это ему было плевать. Он ведь Небесный Император, а какая дружба может быть крепче, чем у Небесного Императора и обычного влиятельного божества Небесного двора?
Такой точно не существует!
Подобный жест Да Юя на самом деле служил для того, чтобы облегчить передачу голоса и обеспечить высокую степень скрытности.
Учитывая статус Да Юй-дицзюня как «бывшего» Императора людей, речь наверняка шла о делах человечества.
Дун Дэци невозмутимо подцепил еду обратной стороной нефритовых палочек и принялся есть, совершенно не собираясь подслушивать. Он лишь немного беспокоился о текущем противостоянии между живыми существами и миром ради служебных дел Небесного двора.
В рамках должностных обязанностей.
Поэтому Его Величество Небесный Император спокойно сменил позу и как бы невзначай наступил правой ногой на край даосского халата Ли Чангшоу.
Ли Чангшоу: «…»
Чуть не забыл, что Его Величество обладает весьма… великодушным нравом.
Он не успел предупредить Да Юй-дицзюня, как слова того полились непрерывным потоком:
— Чангэн, возникла большая проблема.
Старший Фуси долго занимался гаданиями и расчетами и, наконец, подтвердил приближение бедствия, исходящего от Небесного Дао.
Ты и сам знаешь, что в глубокой древности началось разделение бессмертных и смертных. На самом деле за этим стоял Небесный Дао. Его замысел предельно ясен: возвышать смертных и презирать бессмертных.
Я понимаю, что в этом нет ничего плохого. Защита слабых и предоставление живым существам относительной справедливости — это светлая сторона Небесного Дао и Небесного двора.
Но в таком случае, если наш род людской вновь столкнется с несправедливостью Небесного Дао, сил для сопротивления у нас будет становиться всё меньше.
Бессмертные оказались отделены от удачи-ци-юнь.
Мы проанализировали систему «людей, духов, бессмертных, демонов, магических созданий и призраков», которую ты выстраивал ранее, и поняли: кажется, ты уже давно предвидел суть проблемы. Ты намеренно объединял силы живых существ, чтобы смягчить негативные последствия разделения смертных и бессмертных в человеческом роде.
Так ли это?
Ли Чангшоу подумал: «Всё именно так, это правда».
Но говорить об этом прямо перед Его Величеством Небесным Императором было как-то не очень хорошо.
— Прошу, дицзюнь.
Ли Чангшоу бесстрастно поднял кубок и выпил вместе с Да Юй-дицзюнем, ответив в мыслях:
— На самом деле я не задумывался об этом, скорее, так вышло случайно. Тогда я просто искал способы защитить смертных в условиях, когда общая тенденция разделения бессмертных и обычных людей была уже необратима.
Воплощение Небесного Императора, сидевшее рядом, тут же явило спокойную улыбку.
Да Юй-дицзюнь с улыбкой кивнул и под столом показал Ли Чангшоу большой палец, продолжая передачу голоса:
— Чем больше мы размышляем над твоей системой, тем более впечатляющей она нам кажется.
Нужды Небесного Дао, нужды Небесного двора, нужды человечества — всё учтено невероятно детально и соответствует грядущим переменам в мире.
Но, Чангэн, на этот раз я пришел к твоему истинному телу и не стал говорить с твоим воплощением, потому что с этим связано одно великое дело. Я пришел спросить у тебя совета.
Ли Чангшоу медленно кивнул и передал:
— Прошу, дицзюнь, говорите. Если потребуется мое участие, я всё тщательно обдумаю и приложу все силы.
— Хм, — Да Юй-дицзюнь медленно выдохнул.
В сердце Ли Чангшоу зазвучал голос, полный печали:
— Согласно тому, что явили гексаграммы старшего Фуси, после этого Великого бедствия Дарования Богов на Южном континенте, боюсь, больше не будет Императоров людей.
Рука Ли Чангшоу, державшая нефритовые палочки, замерла.
Сидевшее сбоку воплощение Небесного Императора тоже слегка нахмурилось, но быстро убрало ногу с края халата Ли Чангшоу и продолжило как ни в чем не бывало есть и пить.
Ли Чангшоу отложил палочки и спросил голосом:
— Как толковать это предсказание?
Да Юй-дицзюнь немного помолчал и продолжил:
— Гексаграммы показывают, что правитель государства Шан, Дисинь, станет последним Императором людей. После него титул Императора людей исчезнет, а вместо него будет установлен титул Сына Неба, и царь рода людского станет подвластен воле Небес.
Более того, в предсказании видно, что на смену Шан придет Чжоу.
Когда государство Чжоу одолеет Шан, Император людей станет именовать себя Сыном Неба… Возможно, со временем ты сам окажешься в это вовлечен.
Ли Чангшоу закрыл глаза, сосредоточившись на раздумьях.
— Что думают по этому поводу другие старшие?
Да Юй-дицзюнь зачерпнул немного еды и передал:
— Согласно предсмертному наказу старшего Суйжэня, во всем мы должны слушаться твоих распоряжений. Но это наложит на тебя огромное бремя, поэтому мы посовещались и решили: наш совет — отвечать на перемены неизменностью. Иначе я не пришел бы к тебе сам, а пригласил бы тебя в Пещеру Огненных Облаков обсуждать, как нам выводить войска.
Ли Чангшоу на какое-то время замолчал, погруженный в раздумья.
Очевидно, Даоцзу уже начал завершать партию.
Гексаграммы по-прежнему имели внутреннюю связь с вращением Небесного Дао. То, что уже можно было увидеть в предсказаниях, явно указывало на то, что Небесный Дао подготовил все распоряжения, и это был «наиболее вероятный вариант будущих событий».
Прежде он сам концентрировал всё внимание на бессмертных и богах в Великом бедствии Дарования Богов, и этому моменту действительно уделил недостаточно внимания.
И дело было даже не в его ошибке, а просто в том, что нынешние мирские Императоры людей были бесполезны, и его планы не затрагивали эту мирскую сферу.
Простым людям не нужно знать слишком много, им достаточно просто жить с воодушевлением.
Возвышение Небесного двора, подавление Человеческого Дао Небесным Дао или даже превращение его в подспорье для Небесного Дао, крах великих учений святых, ослабление сил живых существ до такой степени, что они не смогут сопротивляться Небесному Дао, потеря святыми инициативы и сил для отпора…
В одном Великом бедствии Дарования Богов Даоцзу просчитал столько великих дел.
В плане масштабного видения ситуации он всё же намного уступал Даоцзу.
Да Юй-дицзюнь подождал немного и, видя, что Ли Чангшоу молчит, нахмурившись, спросил:
— Есть ли еще выход из этой ситуации?
— Глядя на текущий момент — и вправду нет, — ответил Ли Чангшоу. — Пещера Огненных Облаков — одно из немногих оставшихся мест, где теплится пламя жизни, прошу вас, старшие, для начала защитите себя. Смертные живут, повинуясь Небесному Дао, и для них это не самое худшее.
Однако за пределами континента Наньшаньбучжоу роду людскому следует сплотить всех живых существ. Сначала нужно твердо закрепиться в общем раскладе. Это не противостояние человечества и Небесного Дао, а противостояние всех живых существ и Небесного Дао. Если в будущем случится битва, то даже в случае поражения род людской сможет продолжить процветание.
Хотя поступать так по отношению к другим расам не совсем правильно: когда поднимается огромная волна, большой корабль остается в безопасности, а маленькие лодки переворачиваются. В конце концов, боюсь, исчезнуть могут племена ведьм и демонов.
Да Юй немного помолчал и спросил:
— Чангэн, ты имеешь в виду сделать смертных последним фундаментом человечества, а практикам-циши позволить вступить в схватку? Тогда где же подходящий момент?
— Время ещё не настало, — негромко произнёс Ли Чаншоу. — Возможно, такой возможности и не представится, но прошу вас, почтенные старшие, запомните это.
Путей Великого Дао пятьдесят, но один ускользнул1.
Небесное Дао вовсе не всемогуще. Все вещи в мире в конечном счёте порождают и преодолевают друг друга, и всё сущее пребывает в тех двух рыбах Инь и Ян.
Да Юй: …
- Дадао уши, дуньцюй ци и (大道五十，遁去其一, Dàdào wǔshí, dùnqù qí yī) — философская концепция из «Книги Перемен», согласно которой из пятидесяти основ Дао одна всегда ускользает, оставляя место для перемены судьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
