Глава 697: Обезумев от жажды убийства, обезумев от жажды убийства
Эх…
Пик Сяоцюн, три месяца спустя после пышной свадьбы Чжао Гунмина.
Линъэ пребывала в каком-то унынии; она бесцельно бродила по берегу озера, ивовой ветвью в маленькой руке лениво сметая с земли опавшие листья.
Эх, с тех пор как старший брат вернулся, он то и дело твердит: «да-сюн», «да-сюн», а она всё никак не могла разобрать, говорит ли он о великой беде, о пышной груди или о старшем брате.
Щебетали какие-то духовные птицы, утро на пике Сяоцюн было наполнено теплом солнечной звезды, а под сверкающей гладью озера разнообразие духовных рыб стало ещё богаче.
Линъэ снова вспомнила вчерашний вечер, когда Юцинь Сюанья вернулась после истребления демонов. Старший брат позвал её, Линли и Юцинь-шицзе, и Линъэ не смогла сдержать довольной улыбки.
— Ещё одно. Я уже договорился с Колоколом Хаоса: в нужный момент он защитит пик Сяоцюн, поможет нам покинуть мир Хунхуан и перебраться в город Сюаньду. Юцинь, Линли, вам двоим нужно принять решение прямо сейчас: уйдёте вы со мной или останетесь служить в Небесном суде. Если решите остаться, никаких проблем не возникнет. Если последуете за мной, возможно, придётся столкнуться с небольшим риском, но уровень угрозы будет под контролем. Не спешите с ответом, я хочу, чтобы вы всё тщательно обдумали и распланировали свою жизнь. Линъэ, тебя я и спрашивать не стану.
Хм, старший брат ясно дал понять, что не позволит ей уйти. На словах одно, а на сердце другое.
Но следом Линъэ снова немного приуныла.
Как же шумно и весело было на пике Сяоцюн, когда они ещё находились в секте Дусянь! Наставники и учителя поколения Цзю каждый день приходили развлечься, маленькая шицзу с шишу Цзю и вовсе жили здесь постоянно, а ещё шишу Цзю Юйши, шицзе Лю Яньэр…
Но тут ничего не поделаешь.
На плечах старшего брата лежит слишком тяжкая ноша, да и характер у него такой, что этот день рано или поздно должен был настать.
От этих мыслей всё равно становилось тоскливо.
К тому же, судя по всему, Юцинь-шицзе, скорее всего, останется в Небесном суде.
Такой была интуиция Линъэ, основанная на её наблюдениях.
Юцинь-шицзе не чета ей самой: если все помыслы Линъэ сосредоточены на старшем брате, то Юцинь-шицзе скорее видит в нём пример для подражания, к которому нужно стремиться.
Конечно, сейчас старший брат для Юцинь-шицзе — словно великая гора: даже если догонишь, перелезть не получится.
Хотя появление шицзе в Небесном суде устроил именно старший брат, когда Линъэ беседовала с ней, та проявляла невероятно глубокое чувство принадлежности и признания к этому месту.
Словно её жизнь обрела совершенно иной смысл.
Такая Юцинь-шицзе была по-своему очаровательна, но Линъэ ей не завидовала.
Разный выбор, разные стремления.
«Каким станет пик Сяоцюн в будущем?»
Линъэ бросила ивовую ветвь, сложила ладони перед собой и, подобрав подол платья, опустилась на колени у кромки воды. Некоторое время она отрешённо смотрела на озеро, а затем достала немного корма и рассыпала его по воде.
Э жила только ради старшего брата.
***
Великая беда, великая беда.
Ли Чангэн сидел на соломенной циновке в хижине, и вид у него был несколько оцепенелый.
Перед ним лежала шахматная доска, где черные и белые камни переплетались в сложном узоре, таящем в себе таинственные рифмы Дао.
Множество знаков указывали на то, что с лаогэ случится беда.
Он помнил, как во время контакта с Небесным Дао через Изначальную фиолетовую ци1 он увидел «предзнаменование»: Чжао Гунмин с кровавой раной в груди стоит перед рядами смутных фигур.
Эта сцена на самом деле вызывала много вопросов.
Почему бессмертные учения Цзе не вступились?
Учитывая статус и славу Чжао-лаогэ в учении Цзе, они не могли остаться в стороне. Наставника Тунтяня могли сдержать чужие святые, но не верилось, что ни один бессмертный учения Цзе не успел прийти на помощь.
Очевидно, та сцена была частью сценария, выведенного Небесным Дао.
Сейчас её можно использовать как ориентир, но не стоит слепо верить.
Благодаря вмешательству Ли Чангэна, а также тому, что Небесное Дао и Даоцзу сами изменили сценарий, конкретные обстоятельства наверняка поменялись.
Но можно было с уверенностью сказать: Небесное Дао абсолютно точно собирается нанести удар по Чжао-лаогэ.
И эта свадьба старшего брата Чжао, напротив, лишь усугубила опасность.
Логика была проста:
«Небесному Дао нужно, чтобы между учениями Чань и Цзе вспыхнула великая война, и даже битва святых, чтобы быстро заполнить пустующие места в Списке Богов. Нужен повод, который заставит обе стороны столкнуться. Изначально великое бедствие Освящения Богов утратило ценность для сравнения, но путь, выбранный Небесным Дао, остался прежним.
Со стороны учения Чань, даже если Гуанчэнцзы будет окружен и убит бессмертными учения Цзе, большинство их адептов смогут сохранить сдержанность.
Но со стороны учения Цзе, стоит погибнуть хотя бы одной Шицзи, как у всех массово сорвёт голову.
Если с Чжао-лаогэ что-то случится, если его погубят интриги учения Чань, то последствия…
К тому же теперь, если с Чжао-лаогэ случится беда, Святая Матерь Цзиньлин точно этого так не оставит. И тогда решающая битва между учениками святых вспыхнет сама собой?
В этот момент двое святых Западного учения под предлогом мести вступятся в великое бедствие, старший брат по Дао Юаньши сдержит наставника Тунтяня, и тогда ученики учения Цзе естественным образом заполнят вакантные божественные чины».
Честно говоря, окажись он на месте Хунцзюнь Шицзу, он бы тоже не упустил такую удобную фигуру.
Как же разрубить этот узел?
Лаогэ вечно смеётся и шутит, но на самом деле он давно предчувствует грядущее бедствие.
Его воодушевление и удовлетворение на свадебном пиру тоже были своего рода самоутешением.
Чжао Гунмин.
Раз вступив в мир Хунхуан, что глубок, как море, встретив Гунмина, не познаешь одиночества.
Нужно провести ещё один расчет. Хотя способ разрушить этот план уже найден и уверенность в успехе есть, всё же приходится учитывать слишком много факторов.
Нынешняя игра вокруг Чжао Гунмина — это лишь малая партия, большая же ведётся вокруг всех живых существ.
Основное требование — не потерять большое ради малого. Но если удастся выиграть и в малой, и в большой партии, не подрывая свои шансы на общий успех, это будет достойный ответ.
А превосходный ответ — это когда решение малой задачи повышает шансы на победу в большой.
Сказать по правде, добиться этого действительно трудно.
Двое святых Западного учения, Небесное Дао, Даоцзу, сила великого бедствия, всё учение Чань снизу доверху…
Вот те силы, с которыми придётся столкнуться, чтобы защитить лаогэ. Одного лишь собственного учителя уже недостаточно, тактика становится невероятно важной.
Хм, нужно подготовить ловушку заранее и попробовать выманить Милэ, чтобы прихлопнуть его.
Ли Чангэн поднял руку и осторожно убрал с доски несколько черных камней, добавив белых. Ситуация на доске мгновенно изменилась, в ней проступили очертания слияния двух рыб Инь и Ян.
Он закрыл глаза и сосредоточился, мысли в его голове текли непрерывным потоком, а сам он словно слился с природой.
В разгар раздумий он внезапно открыл глаза и, глядя на шахматную доску, вспышкой переместился на другую сторону низкого столика, склонившись над узором из камней.
— Одно и то же… всё верно, одно и то же!
Пойти по пути наперекор2!
Есть!
Ли Чангэн сжал кулаки, даже его ясное сердце Дао с трудом сдерживало душевный трепет.
Совершенно новый, немного безумный, но на самом деле куда более надежный план медленно оформился в его сознании. Прежний замысел был полностью отброшен, ведь новая задумка имела необычайное значение для всей большой игры!
К тому же это заставит Даоцзу поверить, что он, как и предшественник Лан, — человек, способный действовать на эмоциях!
Вновь приведя сердце Дао в состояние покоя, Ли Чангэн тут же уселся, скрестив ноги. В глубокой медитации он быстро привел план в полный порядок и многократно проверил, не подверглось ли его сознание влиянию Небесного Дао.
Проверив всё раз восемьдесят-девяносто, Ли Чангэн с облегчением выдохнул.
Этот ход тянет как минимум на «превосходно», не считая двух процентов несовершенства!
Итак, несколько дней спустя.
Ли Чангэн с «тяжёлым» сердцем покинул хижину. Увидев, что Линъэ ушла развлекаться в игровую комнату, он покачал головой и направился в алхимическую мастерскую.
Он собирался изготовить пилюли, чтобы попробовать немного повысить уровень культивации Цзян Шана.
В такой момент, когда Цзян Шан проходит через бедствие становления бессмертным, у Небесного Дао нет причин не сделать поблажку. Так Цзян Шан сможет успешно вступить в царство бессмертных и восполнить сожаления прошлой жизни.
Хотя, когда Цзян Шан переходил через мост Найхэ, он несколько раз повторил Мэн По: «Наливай до краёв», так что формально он уже не имел к Ли Чангэну никакого отношения.
Но кто посмеет что-то сказать, если он проявит заботу о собрате по учению Дао?
Кстати говоря, почему Цзян Шан всё ещё не отправился в город Чаогэ?
Неужели из-за того, что Ли Чангэн перехватил право Освящения Богов, роль Цзян Шана сошла на нет и Небесное Дао перестало уделять ему внимание?
Что-то не так. Казалось, неудачи Цзян Шана в нынешней культивации — это целиком и полностью вина Небесного Дао.
***
Многие замыслы Небесного Дао относительно мира смертных, по всей видимости, еще должны быть воплощены через Цзян Шана; оно непременно устроит так, чтобы Цзян Шан стал влиятельным сановником царства Чжоу — из тех, кто единолично держит в руках и военную, и гражданскую власть.
Когда речь заходила о смене династий Шан и Чжоу, на душе у Ли Чаншоу тоже было немного не по себе.
- Изначальная фиолетовая ци (鸿蒙紫气, hóngméng zǐqì) — в легендах Даосизма высшая субстанция, дарующая возможность обрести святость. ↩︎
- Пойти по пути наперекор (反其道而行之, fǎn qí dào ér xíng zhī) — действовать вопреки установленному порядку или обычаям, выбирая противоположный метод. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
