— Береги себя, младший брат по учению, твой старший брат отправляется странствовать по свету.
— Хм, береги себя.
Дицзан сдержанно улыбнулся, провожая взглядом легко удаляющегося Сюй Пути.
Неизвестно почему, но Дицзану вдруг показалось, что этот соученик, который прежде несколько раз строил против него козни, на самом деле не такой уж и отвратительный.
Должно быть, дело в том, что его постижение Дао возросло и стало ближе к сути «пустоты», отчего преграда между ними немного истончилась.
Дицзан пробормотал себе под нос:
— Если все есть пустота, то разве этот мир не призрачен?
Этот путь поистине самый эфемерный, он лишь иллюзия в глубине сердец живых существ.
Пустота — это морок, Дао — это морок. Душа пребывает меж Дао и истиной; так к чему же обязательно стремиться за пределы мира форм в поисках того, что абсолютно пусто?
У всего сущего есть закон, у всего есть конец.
У всех законов есть облик возникновения и исчезновения, а все невзгоды рождаются лишь в сердце.
Вместо того чтобы искать тишину и пустоту между небом и землей, лучше искать истинный смысл в собственном сердце. Великое Дао, которое ищет этот старший брат по учению, в конечном счете лишь сон.
Дитин ухмыльнулся:
— Хозяин, ты завидуешь тому, что уровень постижения Дао у этого парня вырос?
На лбу Дицзана проступили три черные линии. Сначала он хмыкнул, а затем произнес:
— Дао не для того, чтобы им хвалиться, а законы не для того, чтобы их сравнивать.
В этом мире и так почти не осталось места для раздоров между живыми существами. Всё, чего желает этот бедный даос — сделать для них чуть больше.
Можно считать…
Что это продолжение воли того парня.
— Эх, Западное учение начинает процветать, — лениво зевнул Дитин. — Теперь уже никто не сможет его ограничить.
— Нет, Небесный дворец все еще там, и сейчас никто не может его превзойти.
Дицзан с улыбкой произнес это, сел рядом с Дитином, удобно облокотившись на него, и небрежно взял свиток с каноном Дао. Внимательно читая его, он тихо прошептал:
— Просто под конец все равно становится немного одиноко.
Дитин ухмыльнулся и повернул голову в ту сторону, куда ушел Сюй Пути, шесть его ушей невольно дернулись.
Почти в тот же миг шерсть на нем встала дыбом, а глаза наполнились изумлением.
Дицзан удивленно спросил:
— Что случилось?
— Н-насколько же сильно Дао Постижения Пустоты? По-настоящему впечатляет.
Дитин прикусил язык и тихо добавил:
— Действительно, выдающаяся личность.
Сказав это, он поспешно отвел взгляд. Шесть маленьких ушек мгновенно превратились в два обычных собачьих уха, и он улегся, словно уснул.
— Дитин, впредь спокойно оставайся подле своего хозяина, и если когда-нибудь в будущем услышишь то, что слышать не положено…
Глоток.
Дитин сглотнул слюну и молча уставился в пол перед собой.
Зачем хозяин, используя силу Небесного Дао, защитил его тогда, когда Даоцзу изменял память всех существ!
Он ничего не знает, ничего не слышал.
С тем Сюй Пути абсолютно все в порядке! В его сердце Дао определенно нет никаких смутных теней!
Ну и дела…
Дитин покосился на своего хозяина. В его голове мелькнула мысль: «Неужели мой хозяин тогда действительно проиграл лишь самую малость?». Он погрузился в глубокие раздумья.
Просто пугающе силен.
Удалившийся Сюй Пути слегка повернул голову и бросил взгляд назад. На его губах промелькнула легкая улыбка. Управляя облаком, он миновал город Фэнду и направился на запад.
На восточной заставе еще оставались знакомые, но в этот раз лучше с ними не встречаться.
В конце концов, те двое вряд ли его вспомнят, идти туда — лишь множить одиночество, к тому же можно нарваться на язвительные насмешки.
В нынешней Преисподней осталось не так много следов племени Ведьм.
Диск Шести Путей Перерождения работал стабильно. Подавляющее большинство живых существ между небом и землей были тесно связаны с миром теней, однако сила Небесного Дао здесь не была слишком густой.
Ли Чаншоу улетел на облаке, не совершая ничего лишнего, лишь оставил в низовьях реки Саньту две струи таинственной ци.
Словно два едва заметных гвоздя, они вошли в самые доступные здесь Великое Дао Перерождения и Дао Усопших Душ.
Прежде чем Небесное Дао успело что-то заподозрить, он уже достиг края Небесного столпа и полетел вдоль него к границе Западного моря.
Казалось, ничего не произошло, но кое-что действительно изменилось.
Покинув пределы Пяти континентов, Ли Чаншоу почувствовал, что надзирающая сила мира заметно ослабла на несколько порядков.
Ли Чаншоу это не удивило — в этом и заключался изъян Даоцзу после слияния с Дао.
Когда у Небесного Дао появляются эгоистичные желания, неизбежно возникает «избирательное отношение». И когда Небесное Дао направляет все свои ресурсы на земли Пяти континентов, внимание к Трем тысячам миров естественным образом снижается.
В определенной степени это также ограничивало само Небесное Дао.
Ли Чаншоу не терял бдительности. Он продолжал придерживаться привычек Сюй Пути, не допуская ни малейшей оплошности, и начал свой путь в поисках «тишины и пустоты».
На самом деле он повсюду искал места сосредоточения законов Дао и внедрял в них нити таинственной ци.
По сути, это была стадия реализации «высшего плана против Небес».
Хотя составляющие Небесное Дао «Три тысячи Великих Дао» вездесущи и бесплотны, их можно понимать как естественные законы мира Хунхуан1; однако в некоторых особых зонах легче найти следы конкретных Великих Дао.
Например, только что в Преисподней следы Дао Перерождения и Дао Усопших Душ встречались повсюду.
И чем легче и непринужденнее он внедрял «гвозди иллюзорного духа» в эти Дао, тем ниже была вероятность, что Небесное Дао это заметит.
Чтобы достичь высших пределов Дао Постижения Пустоты Сюй Пути, нужно было осознать конечный путь мира и исследовать его тайны — это стало идеальным прикрытием для его действий.
Поэтому, по сравнению с личностью «Патриарха Пути», Дао Постижения Пустоты было самым важным «инструментом».
Продвигаясь на запад, Ли Чаншоу сначала погрузился в мирской прах, прожив несколько лет в Великих мирах, где бок о бок живут бессмертные и смертные. Найдя несколько мест проявления Дао и вбив несколько гвоздей, он начал осматривать близлежащие Малые миры.
Он шел с остановками, постоянно обретая новые озарения. Не только его уровень Дао медленно рос, но и его внутренняя стать постепенно менялась.
Неизбежно он все же привлек внимание Небесного Дао.
Ничего не поделаешь, Сюй Пути изначально был учеником святого, причем одним из самых видных в Западном учении. Если бы его уровень Дао продвинулся еще на две великие ступени, он не сильно уступал бы прежнему Милэ.
В этот момент Ли Чаншоу прибег к небольшой хитрости.
Он не стал притворяться, будто совсем не заметил внимания Небесного Дао. Он проявил легкую осторожность и напряжение, приостановил поиски пустоты и даже намеренно произносил фразы вроде «следование воле Небес и есть истинная суть».
Ли Чаншоу не упустил ни единой детали того, как реагировал бы Сюй Пути, обнаружив надзор Небесного Дао.
Несмотря на это, Небесное Дао все равно молча наблюдало за Сюй Пути долгое время.
Более того, когда Ли Чаншоу постигал Дао, струя таинственной рифмы Дао пыталась заглянуть в его сердце Дао.
Ли Чаншоу слегка нахмурился, изображая, что «заметил слежку, но спокойно принимает ее», при этом сохранив крошечный потаенный уголок в глубине сердца Дао.
Так продолжалось несколько лет.
В бамбуковой роще дворца Цзысяо2 тот могучий старый даос наконец отвел от него пристальный взгляд, и нити силы Небесного Дао полностью отступили.
Ли Чаншоу не успел облегченно вздохнуть, как в его ушах раздался призыв:
— Через триста лет найди меня на горе Хуаго в Восточном Шэньчжоу.
Сюй Пути вздрогнул и немедленно пал ниц, тихо проговорив:
— Ученик повинуется.
В бамбуковой роще могучий старый даос понимающе улыбнулся и легким движением пальца направил поток озарений в сердце Дао Сюй Пути, связанных с Дао Постижения Пустоты.
Это чувство Ли Чаншоу определенно не было в новинку.
Всего лишь выгода «инструмента» Небесного Дао.
Пробыв в поклоне некоторое время, Сюй Пути поднялся. Сначала на его губах появилась улыбка, но он тут же подавил ее. Поклонившись пустоте, он развернулся и покинул этот Великий мир.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — предвечный хаос, название первозданного мира в китайской мифологии. ↩︎
- Цзысяо (紫霄, zǐxiāo) — «Пурпурное облако», название дворца верховного божества Хунцзюнь Даоцзу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
