Глава семьсот сорок первая. Участь «Сюй Пути»
Эта пещера Косого Месяца и Трёх Звёзд…
Стоя у дверей заднего зала, Ли Чаншоу обводил взглядом монастырь, и в его глазах читалась легкая тоска.
Он взмахнул широкими рукавами, и повсюду в обители начали прорастать лозы, а воздух наполнился песком и пылью, словно от пронесшейся бури. Это придало месту вид, тронутый временем и выветриванием, создавая ощущение запустения.
Двадцать семь учеников были созваны к залу. Ли Чаншоу объявил им о грядущем переезде.
Ученики пребывали в некотором недоумении, но Ли Чаншоу объяснил: он вычислил, что вскоре Укун навлечет на себя огромную беду, поэтому он вынужден скрепя сердце отослать Укуна прочь, а им всем нужно немедленно уйти.
Некоторые ученики высказали сомнение: не будет ли подобный отказ от младшего соученика предательством долга и нарушением наставлений учителя?
Ли Чаншоу сделал суровое лицо и не проронил ни слова, так что ученики больше не смели открывать рта.
Вслед за этим Ли Чаншоу применил технику сю-чжун-цянь-кунь1, укрыв двадцать семь учеников в своих рукавах, и на облаке направился в сторону Западного моря.
Все это было представлением для Небесного Дао.
Сомнения учеников он тоже предвидел.
Тот факт, что обычно мягкий учитель вдруг проявил жесткость, не стал защищать или вразумлять Укуна, а просто сбежал… это противоречие и чувство неправильности тоже предназначались для Небесного Дао.
Просто Сюй Пути поступил бы именно так.
Разница была лишь в том, что у Ли Чаншоу не было никаких тайных планов на обезьяну, и он никогда не помышлял использовать его ради какой-либо выгоды.
— Эх.
На облаке Сюй Пути вздохнул, и на его старом лице появилась улыбка облегчения.
Эти несколько сотен лет пролетели действительно быстро.
Будут ли грядущие годы такими же?
Нет, вряд ли. Рядом будут любимые существа, много друзей, так что одиночество ему не грозит.
Мир Хунхуан столь велик, Море Хаоса столь прекрасно, а когда он закончит с таким пустяком, как уничтожение Даоцзу, можно будет и попутешествовать…
Ли Чаншоу внезапно ощутил поэтическое вдохновение и, немного поколебавшись, начал декламировать про себя:
— Дикие цветы дурманят меня…
И в этот самый миг!
На него опустилась знакомая аура Дао — то самое давление Небесного Дао, которое он знал лучше всего.
Ли Чаншоу мгновенно оборвал свои мысли, в его сердце Дао проснулась бдительность.
— Пути, явись на край света у Западного моря.
Ли Чаншоу тут же совершил почтительный поклон и во весь опор погнал облако вперед.
Он и так направлялся к краю света Западного моря, зачем Даоцзу вдруг звать его таким образом?
Неужели жажда контроля Даоцзу дошла до того, что абсолютно все должно выглядеть так, будто исполняется по его прямому приказу?
Нет, не то. Расчеты Даоцзу обычно скрыты за общим ходом вещей.
Оставалась одна разумная причина: раньше Даоцзу не обращал внимания на него, этого предка Пути.
Когда обезьяна вернется на гору Цветов и Плодов, ему неизбежно придется сразиться с демонами, захватившими ее, чтобы спасти своих потомков, которых долгое время притесняли.
Даоцзу, вероятно, сейчас наблюдает за этим местом, чтобы из рядов демонов не выскочило несколько древних чудовищ и не разнесло гору Цветов и Плодов в щепки.
Стоило этой мысли промелькнуть, как десять тысяч ли лазурных волн остались позади.
За каменной стелой на краю света стоял, заложив руки за спину, могучий даос, повернувшись спиной к обитателям Пяти Континентов.
Даоцзу.
Он просто стоял там, но казалось, будто он сам — отдельный мир. Культиваторы, снующие туда-сюда у края света, даже не поворачивали головы в его сторону.
Даже если чей-то взгляд случайно падал на то место, где стоял Даоцзу, человек видел лишь сияние звезд и не задумывался ни о чем лишнем.
Сюй Пути опустился перед стелой, быстро обогнул ее и незаметно вошел в пределы барьера. Даоцзу стоял прямо перед ним.
— Приветствую Даоцзу.
— Угу, — Хунцзюнь Даоцзу обернулся, в его глазах светилась мягкая улыбка. — В деле с Укуном ты справился неплохо.
Ли Чаншоу: «…»
И что, наградой станет развеивание души?
— Благодарю за похвалу, владыка, ваш ученик лишь сделал то, что был должен.
На лбу Сюй Пути выступило несколько капель холодного пота. Он поднял глаза на Хунцзюнь Даоцзу с легким беспокойством во взгляде.
— Ха-ха-ха, — Даоцзу погладил бороду и негромко рассмеялся. — Тебе не стоит беспокоиться. Я не какой-то безрассудный злодей. Раз у тебя есть заслуги, я тебя не обижу. Подойди, взгляни сюда.
— Благодарю, Даоцзу.
Ли Чаншоу тихо проговорил это, втайне выдохнул и с некоторой скованностью подошел ближе.
Перед Даоцзу висел призрачный образ Нефритовой Бабочки Созидания.
Точнее говоря, и Даоцзу здесь был лишь фантомом, просто создавалось ощущение его материального присутствия.
Даоцзу поднял руку и слегка указал пальцем: проекция показала обстановку на горе Цветов и Плодов.
Там Сунь Укун, облаченный в длинный халат, сжимал в руках два меча, отобранных неизвестно у кого, и сражался с тучей мелькающих демонических теней.
Хотя Укун выглядел потрепанным, на самом деле он гонял этих демонов, и никто из них не мог выстоять против него и одного удара.
— Хорошо обучил, — с легкой улыбкой заметил Даоцзу.
Сюй Пути склонил голову:
— Это все благодаря чудесным методам, дарованным Даоцзу.
— За эти двести с лишним лет общения ты должен был хорошо узнать Укуна, — улыбнулся Даоцзу. — Как ты думаешь, пригоден ли он для великих дел?
Ли Чаншоу на мгновение задумался и серьезно ответил:
— Пригоден ли Укун для важной задачи — решать Даоцзу. Ваш ученик лишь передал ему методы Дао, но не может определять, по какому пути он пойдет в будущем.
Даоцзу кивнул. Видимо, он не услышал того ответа, на который рассчитывал, и его желание беседовать поутихло.
Настало молчание.
Сунь Укун один за другим развеял с десяток демонических теней. Стоя на вершине горы, он принял свирепый вид, но глаза его оставались ясными. Очевидно, эта ярость была напускной, чтобы запугать врагов.
Мелькающие в небе тени демонов с воем кружили рядом. Среди них были существа уровня Золотого Бессмертного, но они не смели приближаться к Укуну.
Это был первый настоящий бой Сунь Укуна, но та хладнокровность, с которой он действовал, и та беспощадность, с которой он наносил удары, заставляли верить, что перед ними — закаленный в боях «мастер войны».
Рожденный для битвы, Великий Мудрец, Равный Небу.
Это и был обезьяна.
Ли Чаншоу, однако, было не до любования искусством боя Сунь Укуна. Даоцзу стоял рядом, и Ли Чаншоу лихорадочно соображал, как ему нужно себя вести, чтобы благополучно уйти.
Этой фальшивой личностью, Сюй Пути, он пользовался слишком уж удачно. И хотя потерять ее было не так страшно, ему все же не хотелось проигрывать Даоцзу даже в малом.
Поэтому Ли Чаншоу изобразил на лице легкое восхищение и воскликнул:
— Укун — просто прирожденный бог войны.
— Верно, прирожденный бог войны, — Даоцзу усмехнулся. — Однако путь, который я для него определил, ведет в конце концов в лоно буддизма, где он станет Победоносным Буддой в битвах. Пути, ты — последователь Западного учения, что ты об этом думаешь?
Сюй Пути тут же смутился и, опустив голову, произнес:
— Сегодняшняя Линшань — уже не та, что прежде. В тот день, когда ваш ученик покинул Линшань, он и не помышлял о возвращении. Только… почему Укун не должен служить Небесному дворцу? Разве Небесному дворцу не нужна такая боевая мощь?
Даоцзу рассмеялся:
— Сейчас боевой мощи Небесного дворца достаточно, он может использовать силу Небесного Дао. Укун хоть и силен, но это лишь отвага одиночки, у него нет таланта полководца. Пути, знаешь ли ты, зачем я взрастил Укуна?
Ли Чаншоу: «Началось, началось, проснулась эта неуемная тяга Даоцзу к излияниям!»
Впрочем, он мог его понять.
- сю-чжун-цянь-кунь (袖中乾坤, xiù zhōng qián kūn) — «Вселенная в рукаве», легендарная магическая техника, позволяющая вместить пространство целого мира в складках одежды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
