Шан Чжитао, приложив немало усилий, переложила его ноги на диван, затем подалась вперёд, чтобы придержать его голову. Её пальцы коснулись кожи на его шее — она была обжигающе горячей. Сердце Шан Чжитао испуганно ёкнуло, и она замерла, не зная, убрать руки или продолжать.
Луань Нянь нахмурился. Она, решившись, с усилием обхватила его голову рукой, подложила под неё подушку, а затем осторожно высвободила руку. Опустив взгляд, она увидела раскрасневшееся лицо Луань Няня — в отличие от обычного строгого и холодного вида, сейчас он был необычайно красив.
Шан Чжитао на мгновение застыла, залюбовавшись.
Видимо, женщины тоже падки на красоту; если тебя не удалось очаровать, значит, тот человек был недостаточно хорош. Она отвела глаза, заставляя себя игнорировать смятение в душе. В гостиной она заметила огромный аквариум, в котором плавала лишь одна одинокая красная рыбка. Шан Чжитао не знала, как называется эта рыба, но та казалась ей прекрасной. Она подошла поближе и некоторое время внимательно наблюдала за рыбкой: запертая в этом огромном резервуаре, занимавшем почти целую стену, она воплощала в себе какую-то неописуемую, одинокую красоту.
Зазвонил телефон. Она подбежала и сняла трубку. Охранник сообщил:
— Господин Луань, машину остановили.
— Спасибо.
Шан Чжитао положила трубку, накинула на Луань Няня что-то подвернувшееся под руку и, словно спасаясь бегством, выскочила из его дома.
Это был самый обычный вечер, но из-за визита к Луань Няню он стал особенным. Она чувствовала себя русалкой, только что вышедшей на берег из морских глубин: мир вокруг был полон чудес, а этот человек казался ей чем-то совершенно новым и удивительным.
Так же нельзя!
Шан Чжитао отчаянно затрясла головой. Мир людей слишком страшен, в конце концов русалочка потеряла всё.
Она лежала в кровати, но никак не могла уснуть. Внезапно вспомнился день расставания с Синь Чжаочжоу, когда он сказал: «Тебе нужно на север, а мне на юг, у каждого из нас есть долг, от которого не сбежать. Мне остаётся только пожелать тебе, чтобы это жестокое общество тебя не поглотило».
В ту ночь она, на удивление, спала плохо. Девушка никогда не была склонна к долгим раздумьям, но в этот раз на душе стало неспокойно. Это было какое-то необъяснимое, смутное чувство.
На следующее утро её разбудил телефонный звонок. Не открывая глаз, она взяла трубку и, ещё не совсем проснувшись, хрипло проговорила:
— Алло?
— Во сколько ты вчера вернулась домой? — это был Луань Нянь. Проснувшись, он долго вспоминал вчерашнее и наконец осознал, что поступил нехорошо, заставив девушку везти ему документы посреди ночи.
Шан Чжитао, испугавшись этого голоса, мгновенно пришла в себя и подскочила в кровати:
— Я… я вернулась полвторого. В вашем доме ведь ничего не пропало? — Первым делом она подумала, что Луань Няня обокрали, иначе зачем бы он звонил?
— Пропало. Сейф взломали.
Проклятье.
У Шан Чжитао запульсировало в висках, голова отозвалась болью. Она лихорадочно вспоминала, закрыла ли дверь, когда уходила. Кажется, закрыла… или нет? Она не помнила.
— Вы потеряли что-то важное?
— Бриллианты пропали.
— Но… это не я взяла… я даже не знаю, где у вас сейф… — Шан Чжитао говорила и одновременно пыталась рассуждать здраво, постепенно приходя в себя. — У вас же дома должны быть камеры? Может, посмотрите записи?
Луань Нянь услышал, как её голос задрожал, и понял, что Шан Чжитао не понимает шуток. Если он продолжит в том же духе, она, чего доброго, разрыдается:
— Я пошутил.
…
Мысленно Шан Чжитао обозвала его ненормальным. Ей хотелось высказать это вслух, но она вдруг вспомнила, что со вчерашнего дня Луань Нянь — глава «Линмэй» в Китае, и ей приходится идти на уступки. Она проглотила ругательства и замолчала.
— Спасибо за вчерашнее, — Луань Нянь наконец-то заговорил по-человечески. — Материалы очень важные, мне нужно передать их по соответствующим проектам.
«Важные? Мог бы и сам съездить в компанию за ними», — проворчала про себя Шан Чжитао, но вслух сказала:
— Не стоит благодарности, это моя обязанность. Я рада, что смогла помочь компании в такой мелочи.
В трубке раздался смех Луань Няня, отчего Шан Чжитао опешила. Чего это он смеётся?
Луань Нянь смеялся над её неумелой лестью и глубоко запрятанным смирением:
— Боишься, что я тебя уволю?
— А кто не боится? — с некоторой обидой ответила она. — Я спрашивала Китти и остальных, вы их не уволили.
— Ты мне напомнила. Я считаю, что они тоже не особо справляются. Как насчёт того, чтобы послезавтра вы все дружно уволились по собственному желанию?
— А?
— Что «а»? — Луань Нянь редко позволял себе так долго с ней болтать. — Я спрашиваю, чего ты боишься? Боишься, что, уйдя из «Линмэй», не найдёшь работу лучше?
— Я вообще попала в «Линмэй» по чистой случайности.
— Сама это понимаешь? — Луань Нянь наконец нашёл зацепку. — Кто тебе Трейси?
— Трейси? Трейси — это просто Трейси…
Луань Нянь только вступил в должность, и разбор сложных межличностных отношений в компании был частью его работы. Трейси постоянно горой стояла за Шан Чжитао, и ему было любопытно, что их связывает. Но понимая, что из Шан Чжитао вряд ли удастся вытянуть сведения, он сдался. Вспомнив, что на флешке остались второстепенные материалы, которые ему было лень разбирать, он спросил:
— У тебя есть личные планы на сегодня?
— Нет.
— Тогда поработай сверхурочно. Потом подашь своей Трейси отчёт на оплату переработки.
Шан Чжитао впервые слышала, что за сверхурочную работу платят, и глупо переспросила:
— За сверхурочные дают деньги?
— А как иначе?
— Буду! — Шан Чжитао внезапно воодушевилась. — Я сейчас же приступлю. Скажите, что нужно делать, и я тут же займусь! — Кто же откажется от денег?
Луань Нянь опешил от её внезапного энтузиазма. Неужели она настолько бедна?
— Я дам тебе адрес, приезжай туда и жди меня. Ты должна обработать документы в моём присутствии.
Хоть материалы и не первой важности, но конфиденциальные.
— Хорошо-хорошо. Я уже выхожу, куда ехать? — Шан Чжитао спрыгнула с кровати и уточнила: — А сверхурочные оплачиваются по часам?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
