Глава 28. У меня хорошая фигура, ты не прогадаешь…
Шан Чжитао поняла, что работа — это своего рода духовная практика. Китти внезапно поумерила свой пыл и стала прилежно трудиться рядом с ней, что немного облегчило жизнь Шан Чжитао, но лишь самую малость.
Те полмесяца, что она провела в горах, по ощущениям были насыщеннее, чем четыре года учёбы. Каждый рабочий день приносил новые проблемы, и она постоянно, словно в игре, повышала свой уровень и сражалась с монстрами. Когда она с чемоданом вернулась в Пекин, ей казалось, что она полностью преобразилась.
В Пекин уже пришла осень.
Этой осенью ей дали четыре дня отгулов, и это было истинным счастьем. Жаль только, что соседок не было дома: Сунь Юй уехала в Гуйчжоу на свадьбу, а Чжан Лэй и Сунь Юаньчжу были в командировке. Шан Чжитао проспала весь день, зарывшись в одеяло, и открыла глаза только к вечеру. Увидев, что Яо Бэй звонила ей несколько раз, она поспешила перезвонить:
— Старшая сестра.
— Поужинаем сегодня?
— А Вы разве не на работе?
— Сегодня у нас тимбилдинг, освободилась пораньше. Я купила машину, заеду за тобой. Чего ты хочешь поесть? — спросила Яо Бэй.
— Здорово, здорово, я как раз встаю. Мне всё равно, я не привередлива в еде. Я угощаю Вас: в этом месяце компания ни с того ни с сего выплатила мне премию, хоть и небольшую, но это стоит отпраздновать.
— Оставь свои копейки при себе! Если не привередничаешь, пойдём поедим шашлычков прямо у университета.
— Хорошо.
Шан Чжитао давно не видела Яо Бэй, кажется, уже года три. Они не встречались с тех пор, как Яо Бэй выпустилась, но всё время поддерживали связь. Стоя на обочине в ожидании Яо Бэй, она увидела, как перед ней остановилась маленькая машина, и Яо Бэй выскочила из неё:
— Малышка Тао Тао!
Шан Чжитао бросилась к ней и обняла:
— Старшая сестра.
Она была несказанно рада, даже захотелось немного всплакнуть. В таком огромном городе встретить близкого человека — действительно большая удача.
Девушки немного постояли в объятиях, и, когда отстранились, Яо Бэй сказала:
— Пошли, а то если опоздаем, придётся стоять в очереди.
— Идём!
Яо Бэй сильно изменилась: волосы были заколоты шпилькой на затылке, красивое пальто подчёркивало её стройную и нежную фигуру. Шан Чжитао не могла оторвать глаз. Яо Бэй похлопала её по голове:
— Если будешь так на меня смотреть, я подумаю, что у тебя сменилась ориентация.
Шан Чжитао хихикнула.
Ведя машину, Яо Бэй бросила на неё взгляд:
— С Синь Чжаочжоу ещё общаешься?
— Нет.
Шан Чжитао казалось, что их расставание с Синь Чжаочжоу было не таким, как у других: они расстались, пожелав друг другу счастья. В то время ей было очень горько, она плакала на плече у соседки и, обливаясь слезами, спрашивала: «Почему мы должны взрослеть? Как было бы хорошо, если бы мы навсегда остались на третьем курсе».
Третий курс был лучшим временем для неё и Синь Чжаочжоу.
Именно в тот год, в одну из ночей, когда они смотрели на звёзды, Синь Чжаочжоу помог ей пройти через важный этап взросления. Шан Чжитао помнила их растерянность, удивление и капельки пота на лицах друг друга. Тогда она чувствовала себя невероятно смелой.
— Он сейчас в Шэньчжэне? — спросила Яо Бэй.
— Да. Его родители в Шэньчжэне, они новые переселенцы, там действуют государственные льготы. Это лучше, чем в Пекине.
Шан Чжитао подумала, что такова жизнь: он отправился на юг, она — на север, и оба были не властны над обстоятельствами.
— Всё ещё скучаешь по нему? — спросила Яо Бэй.
Шан Чжитао задумалась и покачала головой:
— Давно уже нет, скоро год, как расстались.
Ей действительно было больно, но её природная толстокожесть тоже давала о себе знать. Когда они были вместе, всё было прекрасно, а после расставания она поплакала несколько раз, погрустила месяц-другой и снова стала той самой беспечной Шан Чжитао. Иногда она видела Синь Чжаочжоу в университете, но он упрямо отворачивался, так и не сумев простить её за то, что она не уехала с ним.
А куда уезжать? Юноши эгоистичны: они думают, что если девушка любит, то должна следовать за ними на край света. Он забыл, что у него тоже есть ноги, и он сам мог бы пойти за ней.
Яо Бэй посмотрела на Шан Чжитао и вдруг улыбнулась.
— Что такое? — нежно и мягко спросила Шан Чжитао.
— Заводи побольше романов, — серьёзно сказала Яо Бэй.
— А?
— А иначе чем ты будешь заниматься в свободное время? Лучшие годы жизни… Какой смысл, если по вечерам не милуешься с мужчиной?
— Старшая сестра, ты же работник аэрокосмической отрасли… — напомнила ей Шан Чжитао. Слышать такое из уст женщины, занимающейся наукой, было немного странно.
— И что, у работников аэрокосмической отрасли не может быть сексуальной жизни? — Яо Бэй звонко рассмеялась. — Скажи мне, ты в Пекине уже несколько месяцев, неужели не встретила мужчину, на которого у тебя бы слюнки потекли?
Шан Чжитао внезапно вспомнила Луань Няня. Он тогда перебрал с алкоголем, и кожа на его шее обжигала кончики её пальцев. В тот день у неё промелькнула мысль: какой Луань Нянь на самом деле?
Слегка покраснев, она отвернулась к окну. Луань Нянь такой холодный, он наверняка не становится горячее, даже когда раздевается. Когда он с кем-то близок, то, скорее всего, хмурится и не проявляет эмоций. Может быть, он даже не умеет делать прелюдию.
«О чём я только думаю?» Шан Чжитао тряхнула головой, пытаясь прогнать странные мысли.
Яо Бэй заговорила о своей любви:
— Он хочет пожениться, но мои родители говорят, что без квартиры никакой свадьбы.
— А ты что думаешь? — спросила Шан Чжитао.
— У него в семье всё сложно, родители в деревне, вопрос с их содержанием в старости не решён. Знаешь, я теперь стала немного прагматичной. В нашей системе женщины выходят замуж удачно.
Яо Бэй уже не была прежней. В двадцать лет кажется, что любовь — это всё, но теперь жизнь закалила её, и она знала: женщине, помимо любви, нужны квартира, машина, нужно заботиться о старости родителей и будущем образовании детей. Слишком много вопросов, над которыми женщине приходится размышлять. На светофоре Яо Бэй вздохнула и тихо произнесла:
— Тао Тао, я хочу расстаться.
Сначала была Сунь Юй: её парень изменил ей и нашёл девушку с хорошей работой и образованием, чтобы строить своё светлое будущее. Теперь перед ней Яо Бэй, которая осознала реальность и решила бороться за своё место в этом мире. Шан Чжитао вдруг почувствовала, что, стоит лишь покинуть те стены, любовь становится недосягаемой.
Она не знала, что сказать. Сама она всё ещё пребывала в полнейшем тумане относительно этого мира, но судьбы окружающих твердили ей: любовь хрупка и беззащитна, любовь ничего не стоит.
Но у Шан Чжитао не было времени заботиться о всяких амурных делах, ей бы просто выжить. Нужно ведь как-то держаться на плаву! Нельзя же вечно просить денег у Лао Шана и Да Чжая!
Яо Бэй повела её есть шашлычки и сама предложила выпить. Шан Чжитао не умела пить, но тоже выпила один бокал, потом второй, третий… После трёх бокалов пива она, почти ничего не съев, опьянела. Оставаясь ещё в сознании, она позвонила Луми и пробормотала заплетающимся языком:
— Учитель, здравствуйте, я перебрала…
Луми закричала в трубку:
— Где ты? С каким это мерзавцем ты пьёшь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
