— Но я пока не хочу заводить парня, — поспешно сказала Шан Чжитао. Она чувствовала, что её отношения с Луань Нянем нельзя назвать простыми и понятными, а прекращать их она не собиралась. Ей не хотелось никого обманывать.
— Ладно. Тогда как-нибудь пообедаем вместе, идёт?
— Ха-ха, хорошо.
Они вдвоём вышли из компании и поехали на метро в район старого дома Луми, чтобы поесть мясо на жаровне. Выйдя из метро, они увидели, что Сунь Юй уже ждёт их. Пошёл снег, и она заворожённо смотрела на него. Когда Шан Чжитао окликнула её, она улыбнулась Луми, ничуть не смущаясь. Яо Бэй тоже вела себя непринуждённо. Так они вчетвером впервые собрались вместе.
Яо Бэй сказала остальным:
— В студенческие годы Тао Тао была очень популярна, и многим парням она нравилась. Ведь так?
Шан Чжитао от такой похвалы немного покраснела и затрясла головой:
— Нет! Только Синь Чжаочжоу!
— Вовсе нет, ты нравилась многим. Просто ты об этом не знала. Ты такая недогадливая, что могла заметить лишь исключительную любовь Синь Чжаочжоу, который выделял тебя среди всех.
Шан Чжитао вспомнила Синь Чжаочжоу.
Яо Бэй была права: Синь Чжаочжоу и правда окружал её особенной заботой. Но что толку в этой исключительной любви, если в итоге один отправился на север, а другой — на юг? Перед праздниками Шан Чжитао чувствовала себя немного уязвимой. Интересно, как там Синь Чжаочжоу в Шэньчжэне?
Она отпила из бокала Луми, и её глаза слегка покраснели:
— Синь Чжаочжоу действительно меня очень любил. Боюсь, в этой жизни я больше не встречу человека, который будет любить меня так же искренне и открыто.
Она была настроена пессимистично.
Когда шёл снег, она признавалась себе, что ей нравится Луань Нянь, но не смела надеяться на взаимность. Луань Нянь разговаривал по телефону, не таясь от неё, и она слышала, как какой-то мужчина спросил:
— В этой поездке на Хоккайдо у вас с Цзан Яо наконец-то всё увенчается чем-то серьёзным?
Кто такая Цзан Яо? Подарит ли Луань Нянь ей букет цветов на праздник? Шан Чжитао любила цветы. Она до сих пор помнила Рождество на третьем курсе, когда Синь Чжаочжоу стоял под окнами общежития с букетом. Боясь, что цветы замёрзнут, он распахнул пальто и прятал их у себя на груди — в этой нелепой сцене была своя романтика.
После ужина Луми закричала, что хочет в ночной клуб. Она заявила им:
— Не будьте паиньками! Пойдём в клуб, будем танцевать и пить! Очутившись там, вы поймёте: к чёрту этих мужчин!
Девушки, ни разу не бывавшие в ночных клубах, гуськом пошли за Луми. Только оказавшись внутри, Шан Чжитао поняла, насколько она была наивна. Уже через пару минут ей показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Яо Бэй и Сунь Юй, напротив, быстро освоились и принялись танцевать вместе с Луми. Они не давали ей просто сидеть и запретили пить лимонад, заказав для неё коктейль. Луми прокричала ей на ухо:
— Сегодня домой не идём!
Шан Чжитао это показалось очень забавным, она рассмеялась и, подражая Луми, отхлебнула из бокала. Именно с того дня Шан Чжитао начала выпивать. Но она была разборчива и пила только с теми, кто ей нравился. В то время она ещё совсем не умела пить, и после половины бокала коктейля голова у неё потяжелела. К счастью, рассудок оставался ясным, и она сидела, покачиваясь в такт музыке. Когда позвонил Луань Нянь, она не сразу разглядела имя, просто увидела, что экран телефона засветился, и ответила:
— Алло?
Так уж совпало, что всё то время, пока она сидела, к ней никто не подходил, но стоило ей взять трубку, как какой-то мужчина наклонился к самому телефону:
— Красотка, пойдём танцевать!
Шан Чжитао инстинктивно отпрянула от него, а когда снова посмотрела на экран, вызов уже был сброшен. Она открыла список звонков, поднесла телефон поближе к глазам и увидела имя Луань Няня. Она вежливо перезвонила ему:
— Что-то случилось? Я только что не расслышала.
— Ты где? — спросил Луань Нянь.
— Я в ночном клубе, — Шан Чжитао не видела в этом ничего особенного. В клубе, не считая шума, было довольно весело, и она уже начала входить во вкус.
Луань Нянь больше ничего не ответил. Он знал, что молодые девушки любят развлекаться, и какими бы послушными они ни казались, в них всё равно живёт дух бунтарства. Поход Шан Чжитао в клуб не имел к нему прямого отношения, и даже если бы она сегодня ушла домой с каким-нибудь мужчиной, он бы не возражал. Лишь спустя долгое время он прислал ей сообщение: «Пожалуйста, присмотри за моими рыбками».
Шан Чжитао ему не ответила.
Точнее говоря, она перебрала лишнего и даже не знала, где находится её телефон; подруги втроём доставили её домой. Когда на следующее утро она открыла глаза, землю уже устилал толстый слой снега.
Она чувствовала какую-то непонятную тоску.
Интересно, на Хоккайдо тоже навалило столько снега? Она включила компьютер, чтобы посмотреть погоду: на Хоккайдо и правда были сильные снегопады, а город Отару был просто прекрасен. На сайте было всего несколько путевых заметок о Хоккайдо, и она перечитывала их бесконечное количество раз. Вечером в Сочельник она вдруг наткнулась на короткий, только что загруженный отчёт о путешествии. В нём были фотографии компании людей, и на одной из них она увидела очень знакомого человека — Луань Няня.
Луань Нянь подхватил какую-то девушку под мышки, поднял и бросил в сугроб. Он смеялся очень весело.
Оказывается, он тоже умеет так радоваться.
Та девушка тоже показалась Шан Чжитао знакомой. Она долго мучительно вспоминала и наконец поняла: это была та самая особа, что заходила в номер к Луань Няню в ту ночь в Гуанчжоу. Значит, её зовут Цзан Яо.
Цзан Яо была по-настоящему красива. Неудивительно, что друзья желали им поскорее стать парой.
Шан Чжитао перечитала эту заметку десятки раз, она даже выучила наизусть слова Цзан Яо: «За всю свою жизнь нужно обязательно хоть раз приехать на Хоккайдо с любимым человеком. Пить саке в Отару, смотреть на снег у озера Тоя, нежиться в диких термальных источниках… А потом, когда вся компания слегка захмелеет, переглянуться и сказать: “Мы должны быть вместе вечно”».
Эти строки были написаны так хорошо, что у Шан Чжитао едва не брызнули слёзы. Больше всего ей понравилась та фотография, где Цзан Яо танцевала на цыпочках на глубоком снегу.
Это была жизнь, которой ей не дано было прожить.
Её Сочельник проходил в одиночестве. Внизу взрослые с детьми дарили друг другу яблоки — в те годы все с большим воодушевлением праздновали западные праздники. Она подумала, что ей тоже стоит съесть яблоко, спрыгнула с кровати и вышла в гостиную. На обеденном столе лежало яблоко, а под ним — листок бумаги, на котором было написано: «Для Шан Чжитао. Счастливого Сочельника. Сунь Юаньчжу».
Шан Чжитао вдруг расплакалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
