Когда Шан Чжитао только начала работать, она говорила очень тихо; стоило на неё взглянуть, как она краснела. У неё была нежная душа, она всегда помогала другим, используя свои почти неуклюжие навыки общения. И такую девушку кто-то затащил в тёмную переговорную и сказал: «Думаешь, твоего опыта недостаточно для отдела планирования?»
В тот момент, когда её тело ударилось о стену, на записи раздался шум, и этот звук полоснул Луань Няня прямо по сердцу.
Острая боль.
Он снял наушники, не замечая, что в уголках его глаз заблестели слёзы. Встав из-за стола, он вышел из кабинета, вошёл к Дони и внезапно схватил со стола чашку, разбив её о его голову. Снаружи раздались крики, Дони вскочил, чтобы дать отпор. Но Луань Нянь не дал ему шанса: он схватил Дони за галстук, обмотал его вокруг шеи и с силой затянул, шепча на ухо:
— Нравится связывание, да?
— Нравится удушье, да?
— Нравится подсыпать таблетки, да?
— А?
— Нравится?
Луань Нянь не собирался отпускать руки, он хотел его прикончить. В подростковом возрасте он любил оружие и единоборства, ему всегда хотелось прикончить таких мерзких людей, но никто из них не был так омерзителен, как этот человек перед ним.
Наконец вбежали двое и оттащили Луань Няня. Трейси встала перед ним и сказала:
— Полиция приехала.
Он выпустил галстук; на ладонях отпечатались красные следы, но глаза его были ещё краснее, словно у зверя, готового убивать и крушить всё вокруг. Он вышел из кабинета и увидел, что все смотрят на него, но ничего не сказал, лишь взглянул на Шан Чжитао сквозь притихшую толпу.
Сердце разрывалось от боли.
По-настоящему.
Такую чудесную девушку так долго преследовал какой-то червь; она жила в кошмаре, но каждый день заставляла себя улыбаться. Он прижал её к стене, схватил за шею — от того удара на диктофоне даже возникли помехи.
Как же страшно ей было тогда: тысяча пятьсот двадцать километров перелёта из Чэнду в Пекин, и всё это время её била дрожь.
Луань Нянь корил себя за медлительность, а Шан Чжитао — за то, что она решила действовать в одиночку.
Дони, держась за шею, вышел из кабинета и посмотрел на Луань Няня:
— Ты подстроил ловушку?
— Вообще-то, я хотел тебя прикончить.
Вид у Луань Няня был пугающим. Когда он по-настоящему гневался, жажда расправы не была явной — она тонким слоем лежала в глубине его глаз; он бросал на тебя мимолётный взгляд, а во второй раз не удостаивал даже презрением.
Трейси стояла посреди прохода; она обменялась взглядом с Луань Нянем и посмотрела на всех — искренне, и, казалось, ей тоже было немного грустно:
— В «Линмэй Китай» соотношение сотрудников мужчин и женщин составляет 45% к 55%. Женщины — это авангард стремительного развития бизнеса «Линмэй» в стране. Я не предвидела того, что произошло сегодня, и письмо Флоры причинило мне глубокую боль. — Она впервые расплакалась на глазах у всех. — Как женщина, я сочувствую тому, через что пришлось пройти Флоре, правда.
Шан Чжитао всё ещё сидела неподвижно. Луми сидела рядом и сжимала её холодную руку.
Трейси вытерла слёзы, заставляя себя успокоиться:
— Дони был нанят головным офисом «Линмэй», проверка его биографии не проходила через «Линмэй Китай», и это кадровая ошибка группы компаний. Сегодня утром мы получили звонок из полиции с просьбой посодействовать в расследовании дела об изнасиловании, поэтому вы только что стали свидетелями этой сцены.
— От полиции мне также стало известно, что Дони подозревается не только в этом эпизоде: шесть женщин подали коллективное заявление. Но поскольку мне пока мало что известно, я могу сказать лишь это.
— Как руководитель отдела кадров «Линмэй Китай», я сегодня начну внутреннее расследование в отношении Дони и приглашаю коллег-женщин прийти ко мне и поговорить. В то же время я прошу каждого из вас уважать каждую женщину, которая решилась выступить. Вы не оказались на их месте лишь потому, что вам повезло чуть больше.
— Спасибо.
Трейси поклонилась всем, подошла к Шан Чжитао и похлопала её по плечу. Какая славная девушка; когда Трейси проводила с ней собеседование, она полюбила её с первой же фразы.
— Флора, я прослушала предоставленную тобой запись. Считаю, что должна сказать тебе лично: Дони заявил, что твой послужной список не подходит для отдела планирования, но я с этим не согласна. За два с лишним года в «Линмэй» ты дважды получала оценку A+, руководила проектами по управлению поставщиками и повышению эффективности отдела маркетинга. Твои достижения блестящи, способности выдающиеся, и это очевидно для всех. Скоро в отделе планирования откроются вакансии для внутреннего перевода, приглашаю тебя принять участие в конкурсе.
Шан Чжитао кивнула, но она очень устала. Сегодня она не проронила ни слова, не работала, но чувствовала себя совершенно опустошённой. Она сказала Трейси:
— Можно мне сегодня взять отгул?
— Хорошо.
Шан Чжитао собрала вещи и спустилась вниз, она не хотела оставаться в компании. Проходя мимо Луань Няня, она с трудом сдержала порыв броситься к нему в объятия и разрыдаться — это была небывалая обида и хрупкость. Взгляды толпы раздевали её донага; она знала, что её будут подвергать сомнению, и была к этому готова, но всё же, когда она услышала фразу «не договорились, наверное», все рубежи её защиты рухнули.
Луми проводила её вниз, Сунь Юй и Сунь Юаньчжу ждали её там. Луань Нянь стоял у окна и видел, как Шан Чжитао подошла к ним; Сунь Юаньчжу взял её рюкзак и погладил её по голове. Они ушли.
Луань Нянь бесчисленное количество раз спрашивал Шан Чжитао: «Дони домогался тебя?»
Она отвечала: «Нет».
Ей и в голову не приходило рассказать ему о Дони; когда она сталкивалась с трудностями, она никогда не чувствовала, что он может ей помочь. Она предпочитала в одиночку переживать страх, тревогу и ужас, коротая одну чёрную ночь за другой, но даже не думала просить его о помощи.
Стоя у окна и глядя, как они уходят, он внезапно понял: Шан Чжитао никогда не была такой, какой он её видел. Она никогда по-настоящему не полагалась на него; она была рассудительной и независимой, всегда держа его за пределами зоны своего доверия. В точности как он сказал ей в самом начале:
— Мы просто партнёры по постели, нам не нужно нести ответственность друг за друга.
— Если кто-то из нас встретит новую любовь, мы в любой момент можем всё прекратить.
— Расстанемся по-хорошему.
Шан Чжитао исполнила всё в точности.
Луань Нянь сел за рабочий стол, и вдруг всё это показалось ему пресным и бессмысленным. Он открыл ноутбук и написал заявление об увольнении:
«Я не намерен отвечать за ошибочную кадровую политику компании. Назначение Дони не проходило через меня, даже данные проверки его биографии содержали ошибки.
Я не знаю, чьи интересы представлял Дони, но этот инцидент наглядно доказывает недоверие ко мне.
С сегодняшнего дня я слагаю с себя все полномочия в „Линмэй“.
На этом всё».
Луань Нянь закрыл ноутбук и вышел из офисного здания.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
