Луань Нянь не ожидал, что это Шан Чжитао; он думал, что пришёл официант принести лёд. Прикрыв дверь, он снова открыл её через несколько секунд, уже приведя всё в порядок:
— Что случилось, Флора?
— Ты сказал, что перед встречей с клиентами нужно ещё раз всё отрепетировать.
— Когда я это говорил?
— В прошлую пятницу.
— Клиенты что, не доживут до завтра?
— Нет, просто Ли сообщил мне, что они перенесли встречу на завтрашнее утро. А после обеда они хотят показать нам свой завод.
Луань Нянь отошёл в сторону, оставляя дверь открытой:
— Заходи.
Музыка ещё не была выключена, Линь Цзысян всё ещё пел: «Безумные объятия, поцелуи без отдыха, воздух, которым не нужно дышать…»
Шан Чжитао застыла в нерешительности, не зная, войти ей или уйти.
— Что такое, Флора? Передумала репетировать?
— А, нет.
Она положила руку на дверную ручку, когда услышала слова Луань Няня:
— Дверь оставь открытой.
В этом жесте читалось: «мне нечего скрывать, моя совесть чиста». Шан Чжитао кивнула и последовала за ним. У него был другой стандарт проживания: секретарь забронировал для него люкс. Луань Нянь выключил музыку и сел на диван. Перед диваном стоял журнальный столик, и он жестом указал:
— Садись, где тебе удобно.
Сигара ещё не догорела; он затянулся, потушил её и оставил в пепельнице. В комнате витал тонкий аромат табака. Шан Чжитао боялась глубоко дышать, опасаясь, что этот дым ядовит. Нет, она боялась, что не удержится и разорвёт на Луань Няне одежду.
Люди в общении подобны домашним животным: со временем они становятся похожи друг на друга. Вот и Шан Чжитао сейчас только и думала о том, как бы растерзать Луань Няня или больно его укусить. Совсем как сам Луань Нянь.
Официант принёс лёд, прервав порочные мысли Шан Чжитао. Луань Нянь встал, взял кубики льда и насыпал их в стакан. Даже в командировках он оставался чистюлей и возил стакан с собой. Некоторое время назад Чэнь Куаньнянь подарил ему стакан в форме черепа для крепкого алкоголя, и, собирая вещи, он машинально сунул его в чемодан.
Лёд зашумел в стакане, следом полилось спиртное. Зажав край стакана большим и указательным пальцами, он сделал глоток, при этом привычно прихватив и разжёвывая кусочек льда.
Хруст льда и этот дерзкий, порочный вид Луань Няня заставили Шан Чжитао почувствовать себя так, словно она попала в логово мафии, где криминальный авторитет готовится подвергнуть предателя мучительной казни. Она необъяснимо разнервничалась, плотно сжав колени, а внутри неё что-то внезапно всколыхнулось.
Чёрт. Шан Чжитао, подражая Луми, подумала: «Почему я, чёрт возьми, такая бесхарактерная?»
Она думала так, но сдаваться не собиралась. «В моей душе живёт бойцовский петух, я не могу проиграть!» Она открыла ноутбук, вперив взгляд в экран:
— Тогда я начну?
— Как хочешь.
Луань Нянь поставил стакан на журнальный столик с глухим стуком. Он сел, и диван под его весом просел; Шан Чжитао едва удержалась на месте и обернулась на него. Он уже откинулся на спинку:
— Начинай.
— Поторапливайся, Флора, не мешай моей ночной жизни.
— Какой ночной жизни?
— Яркой и полной соблазнов. Живее.
Шан Чжитао смотрела на слайды презентации, напряжённо вспоминая: «О чём я хотела рассказать?»
Прошло немало времени, прежде чем она начала:
— Первая страница…
У Луань Няня зазвонил телефон, и Шан Чжитао услышала женский голос:
— Я внизу у твоего отеля.
— Хорошо. Сейчас спущусь. — Луань Нянь залпом допил остатки из стакана и поднялся. — Репетируй сама. Если завтра презентация пройдёт плохо, то увольняйся из отдела планирования.
Шан Чжитао сидела неподвижно, затем с громким щелчком захлопнула ноутбук — в ней вскипела ярость.
Она направилась к выходу, Луань Нянь шёл следом. Он закрыл дверь, и они вместе пошли к лифтам. Лицо Шан Чжитао покраснело от гнева, и это ей даже шло. Луань Нянь, глядя на её разгорячённое лицо, вдруг произнёс:
— Флора, почему бы тебе как следует не поностальгировать с бывшим парнем?
— Что ты имеешь в виду под «как следует»?
— Воскресить былые чувства? Переспать разок?
Шан Чжитао задумалась:
— Я нервничаю из-за завтрашнего выступления, так что настроения нет. Мы договорились встретиться завтра после банкета.
Она говорила это серьёзно, глядя прямо на Луань Няня. И она не лгала — они действительно собирались увидеться завтра.
Луань Нянь криво усмехнулся и вошёл в лифт.
Шан Чжитао зашла следом, но её карточка размагнитилась и не срабатывала на её этаж. Она посмотрела на Луань Няня.
— Попроси меня.
Шан Чжитао и не подумала. Она доехала до первого этажа и направилась к стойке регистрации, чтобы подтвердить данные и переделать карту. Она увидела, как навстречу Луань Няню идёт женщина ростом около ста семидесяти восьми сантиметров, в топе на тонких бретельках и узких джинсах, с крупными серьгами — дикая и невероятно красивая.
Луань Нянь пошёл с ней к выходу, но внезапно обернулся, поймав на себе пристальный взгляд Шан Чжитао. Он вскинул бровь, достал телефон и прислал ей сообщение: «Ну как тебе моя бывшая?»
…
Выйдя из отеля, девушка сказала Луань Няню:
— Куда хочешь пойти, диди?
— Не называй меня диди, — Луань Нянь сердито взглянул на неё.
— А как мне тебя называть, если не диди? — Луань Сыюань фыркнула. — Не строй из себя невесть что, а то рассержусь и всё дяде расскажу. Ты в Шэньчжэне не первый раз, с какой стати я должна угощать тебя ночным перекусом? Денег на еду нет? Я человек с почасовой оплатой, и раз уж мне приходится с тобой возиться, ты мне компенсируешь убытки?
Луань Нянь слушал её ворчание и молчал.
Настроение было паршивым, в голове крутились мысли о том, как бы придушить Шан Чжитао. Но в то же время он понимал, что должен сдерживаться: она свободная девушка, почему бы ей не ходить на свидания? Не обязана же она вечно ждать его.
Луань Сыюань, видя, что он молчит, спросила:
— Ты что, онемел?
Луань Нянь с детства не мог её переспорить, её язык был ещё острее, чем его. Старшее поколение семьи Луань было одно другого благовоспитаннее, но их поколение росло сплошь бунтарским.
Заметив, что Луань Нянь похож на проигравшего бойцовского петуха с понурой головой, Луань Сыюань нашла это забавным и продолжила:
— Где же мой диди с гордо поднятой головой?
— Где же мой диди, не знающий границ?
— Где же мой высокомерный диди?
— Где же мой диди, мнящий о себе невесть что!
— Где же мой…
— Цзецзе! — Луань Нянь, наконец, окликнул её. Он знал: если не прервать Луань Сыюань сейчас, она вывалит на него все известные ей нелестные эпитеты, и это будет продолжаться бесконечно.
Луань Сыюань расхохоталась:
— Вот! Послушный мой диди! Пойдём, цзецзе отвезёт тебя поесть каши!
«Какая ещё каша, что за скука», — Луань Нянь про себя обругал её за жадность. Экран телефона загорелся. Это было сообщение от Шан Чжитао:
«Твоя бывшая девушка действительно красавица, и фигура у неё отличная. Но и у меня есть свои достоинства, например…»
«У меня большая грудь».
Чёрт! Луань Нянь, наконец, выругался вслух.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
