Луань Нянь думал о том, что Шан Чжитао так настойчиво остаётся на Северо-Западе действительно потому, как она и говорила, что этот проект позволяет ей почувствовать собственную значимость. Но чувство безопасности здесь она ощущала потому, что человек, способный дать ей это чувство, тоже находился здесь.
Луань Нянь видел людей и суть вещей насквозь. Он и раньше замечал колебания Шан Чжитао. Но он не снисходил до споров с ней — в этом не было смысла.
Он встал и направился к выходу. Шан Чжитао схватила его за руку и сказала:
— Луань Нянь, не надо так. Можешь выслушать меня до конца?
Шан Чжитао хотела рассказать Луань Няню о своих проблемах, о своём страхе. От волнения её глаза слегка покраснели.
— О чём рассказывать? О том, как ты глубокой ночью обнималась с мужчиной под окнами и горько плакала? — Луань Нянь посмотрел на Шан Чжитао. — А ты молодец. Я открыл тебе свой дом, а ты посреди ночи уединяешься с другим мужчиной. Ты довольно забавная женщина, знаешь об этом? С одной стороны говоришь, что хочешь любви со мной, а с другой — постоянно ищешь следующего. Неужели ты думаешь, что твоего обаяния достаточно, чтобы крутить сразу несколькими мужчинами?
— Что это значит? — спросила Шан Чжитао. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь «обнимались и горько плакала»?
Луань Нянь плотно сжал губы и замолчал, лишь холодно глядя на Шан Чжитао с тем отвращением, которого сам даже не замечал.
Шан Чжитао не хотела раскрывать Луань Няню чужие раны, принадлежащие Сунь Юаньчжу. Грейс присылала ей фотографии Луань Няня и Сун Ин, Луми рассказывала ей о Сун Ин, но она ни о чём не спрашивала. Потому что считала: даже если они встречаются, они всё равно должны сохранять личную независимость.
Она достала телефон, нашла то фото, где он обедал с Сун Ин, и тихо спросила его:
— Луань Нянь, я хоть раз спрашивала тебя, почему ты обедаешь с другой женщиной? Нет. Я спрашивала тебя, почему в компании ходят слухи о вас? Нет. Знаешь, почему я не спрашивала? Потому что я верю тебе. Потому что я считаю, что даже если мы в отношениях, у каждого из нас должен оставаться свой круг общения и своя зона комфорта. Разве не этому ты сам меня когда-то учил?! Почему же сегодня, когда я просто утешила друга, ты вешаешь на меня такие ярлыки! Неужели, если мы вместе, я должна полностью исключить любое общение с противоположным полом?
Луань Нянь взглянул на фото, затем снова на Шан Чжитао:
— И правильно делаешь, что не спрашиваешь. Знаешь, каким был бы ответ, если бы ты спросила?
— Ты можешь ответить сейчас.
— Правда может быть болезненной. Ответ таков: я восхищаюсь ею, я готов с ней работать, и даже если мы ужинаем вместе после работы, я не считаю это потерей времени.
Шан Чжитао надолго замолчала. Этот ответ она знала и раньше. Она слишком хорошо понимала Луань Няня. Последние пять лет она ни на мгновение не переставала смотреть на него, наблюдать за ним, пытаясь разгадать его мысли и чувства.
— Я знаю, твоё восхищение ею совершенно очевидно. Ты такой человек, и я никогда не ревновала, правда. Но и тебя я прошу рационально смотреть на мои отношения с Сунь Юаньчжу. В конце концов, в самые тяжёлые моменты моей жизни рядом со мной были и помогали мне в основном он, Сунь Юй и Луми. Я хочу, чтобы ты понял: как бы сильно я ни любила тебя, я не откажусь от друзей ради тебя. И я тоже не буду требовать, чтобы ты перестал работать с Сун Ин.
— Хорошее условие для равноценного обмена. Надеюсь, ты будешь его строго соблюдать, — Луань Нянь развернулся и вышел за дверь.
Шан Чжитао не стала его удерживать. Они оба просто говорили правду, но истина зачастую оказывается самым трудноприемлемым. От этого она почувствовала себя невероятно глупой.
Но она всё равно проводила Луань Няня до лестницы и серьёзно напомнила:
— Совещание начнётся завтра в 8:30 утра, правительственные руководители приходят на работу рано.
— Хорошо.
Шан Чжитао взяла его за запястье и тихо сказала:
— Луань Нянь, я знаю, что ты злишься. Я тоже. И я знаю, что нам обоим нужно остыть, ведь, в сущности, никто из нас не совершил ничего плохого. Веди машину осторожнее, а когда доберёшься до отеля, дай мне знать, хорошо?
Луань Нянь спустился вниз, не оборачиваясь. Вернувшись в отель, он увидел в холле Сун Ин:
— Что случилось, Илья?
— Я изучаю карту, которая здесь висит, — Сун Ин рассматривала карту. — Как вы думаете, на что похожи эти тянущиеся овраги?
— На хребет дракона. — Не дожидаясь ответа Луань Няня, она сама продолжила: — Я думаю о том, что можно создать на этом «хребте дракона»? Какую культурно-туристическую основу на самом деле ищет клиент? Мне кажется, у меня есть ответ.
— С нетерпением жду твоего завтрашнего ответа. Удачи.
Луань Нянь вернулся в номер и увидел, что аватар Шан Чжитао молчит — она ничего не написала. Это была совсем не та встреча, на которую он рассчитывал. За три дня он дважды приезжал в это место, преодолев в общей сложности почти десять тысяч километров. Им следовало поговорить о чём-то другом: например, что здесь вкусного, какие красивые виды, или просто посидеть вдвоём в её маленьком жилище. И о чём в итоге они говорили? О том, что ты можешь общаться с противоположным полом, а я — со своим, мы оба честны, и нам следует доверять друг другу.
Это, чёрт возьми, полнейший абсурд!
— Луань Нянь, откуда ты узнал, что Сунь Юаньчжу плакал? Ты приходил, верно? — почти в два часа ночи Шан Чжитао прислала ему сообщение.
Луань Нянь не ответил. Он видел, что Шан Чжитао долго набирает текст, прежде чем отправить ещё несколько слов:
— Я хочу знать, зачем ты приходил?
— Я хочу знать, почему ты плакала в тот день?
— Сунь Юаньчжу, кажется, болен. У него умер близкий человек, он сам не в себе, ничего не ест. Мне было очень грустно. Он мой очень-очень хороший друг, Луань Нянь. Я не хочу, чтобы ты неправильно понял его или нас.
— Понятно. Я всё понял.
— Значит, ты приходил в тот день? Зачем?
— Потому что я вдруг очень по тебе соскучился.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
