Руки Шан Чжитао, стучавшие по клавишам компьютера, замерли. Она подняла голову и посмотрела на Луань Няня.
— Я не понимаю, — сказала она. — Как это — вместе заботиться?
Луань Нянь долго смотрел на неё, прежде чем произнести:
— Давай поговорим, когда Лу Кэ закончат ставить капельницу и мы вернёмся домой, хорошо?
— Хорошо.
Шан Чжитао была в смятении. Она давно не чувствовала ничего подобного: не могла ни на чём сосредоточиться, всего лишь одна фраза Луань Няня выбила её из колеи.
Оба замолчали. Лу Кэ после капельницы отказывался идти сам и, поскуливая, просился на руки. Луань Нянь нёс его до самого дома, ловя на себе любопытные взгляды. Кто-то даже не удержался от едкого замечания:
— Своих родителей, небось, так старательно не выхаживают?
— А вам-то что за дело? Больные, что ли? — Луань Нянь не собирался терпеть подобное и сразу отрезал: — За собой следите.
Шан Чжитао знала Луань Няня: он всегда был таким, не позволял себе и тени обиды. Ей тоже были неприятны эти слова, но порой она просто притворялась, что не слышит. Даже когда соседи распускали о ней дурные слухи, она никогда не помышляла о том, чтобы пойти на открытое противостояние. В этом, пожалуй, и заключалось их различие.
Они вошли в дом. Луань Нянь опустил Лу Кэ на пол. Пёс, измученный процедурами, был совсем вялым и лежал неподвижно. Когда Шан Чжитао предложила ему воды, он даже не шелохнулся. Сердце её сжалось, и слёзы снова потекли по щекам.
Раньше эта девушка никогда не плакала при Луань Няне, а теперь она больше не сжимала зубы, сдерживая слёзы. Луань Нянь бесчисленное количество раз жалел о том, что тогда, когда Шан Чжитао сорвалась перед ним, он не обнял её. Теперь он больше не мог позволить такому случиться.
Он сжал её плечи и притянул к себе.
Это не было просто касание головой, когда между телами остаётся расстояние. Это было настоящее объятие.
Лу Кэ приподнялся, видимо, желая привлечь внимание. Луань Нянь, не убирая руки со спины Шан Чжитао, указательным пальцем слегка повёл вниз: лежать.
Лу Кэ, которого Луань Нянь тренировал долгое время, разумеется, понял команду и снова улёгся, тихо наблюдая за ними.
Луань Нянь остался доволен и снова сосредоточился на объятиях. Аромат её волос дурманил его, и было ясно, что просто так это не закончится.
Луань Нянь положил руку ей на голову, запустил пальцы в волосы и приподнял её лицо. Слёзы ещё не просохли. Их дыхание смешалось. Луань Нянь смотрел на Шан Чжитао тягучим, пронзительным взглядом, от которого становилось не по себе.
Он наклонился и коснулся её губ своими. Боясь, что она оттолкнёт его, он то отстранялся, то приближался вновь, пока, наконец, не замер, впиваясь в её губы и проникая языком за зубы.
Луань Нянь всегда оставался Луань Нянем.
Он мог терпеть и не прикасаться к тебе, прикидываясь учтивым цзюньцзы. За последние годы он в мыслях сотни раз подчинял себе Шан Чжитао, и теперь ждать от него постепенного сближения было бы чистым безумием.
Стоило его языку завладеть пространством, как его властность прорвалась сквозь оболочку цивилизованности. Он торжествовал в каждом уголке её рта, его дыхание участилось. Резким движением он прижал Шан Чжитао к себе. Она натолкнулась на что-то твёрдое и внезапно пришла в себя. Шан Чжитао изо всех сил толкнула его, но Луань Нянь не отпускал. Тогда она укусила его за губу и, собрав всю свою мощь, наконец вырвалась из его объятий.
Они стояли друг против друга в полумраке комнаты. В глазах Луань Няня полыхал огонь, способный испепелить Шан Чжитао дотла. Она прикрыла губы рукой и сердито посмотрела на него:
— Так вот о чём ты хотел поговорить!
— Да!
— Разве так разговаривают?
— А как мне ещё разговаривать?
…
— Ты ведёшь себя как наглец, это не разговор!
— Ты только сегодня меня узнала?
— Если ты собираешься так разговаривать, я вообще не буду с тобой общаться!
— Как хочешь!
Луань Нянь надел пальто и направился к выходу, но, взявшись за дверную ручку, почувствовал, что не может так уйти. Он обернулся, медленно снял пальто, бросил его на диван и шаг за шагом начал приближаться к Шан Чжитао.
Шан Чжитао испугалась — она ещё никогда не видела Луань Няня таким. Она отступила на два шага, но он внезапно прижал её к книжной стене. Она охнула, и он тут же накрыл её губы своими. Луань Нянь слишком сильно хотел её поцеловать. К чёрту все эти долгие планы! В таком-то возрасте, какого чёрта чего-то ждать!
Он подхватил её на руки, с силой прижался к ней всем телом и неистово целовал, даже грубо подавшись бёдрами вперёд. Шан Чжитао издала тихий стон, ей некуда было бежать. В душе проклиная его, она со всей силы впилась зубами в уголок его губ. Почувствовав вкус крови, Луань Нянь остыл. Он слегка отстранился и, пристально глядя на неё, прошептал сквозь зубы:
— Если бы я не хотел прожить с тобой всю жизнь, я бы прямо сейчас овладел тобой, чтобы выплеснуть эту злость!!
Оба понимали, что он имел в виду. Тот невольный стон Шан Чжитао был признанием капитуляции её тела. Тело сдалось, но сердце всё ещё пыталось сопротивляться.
Луань Нянь поцеловал её ещё раз, затем опустил на пол. Он лизнул уголок губы и вытер его большим пальцем, точь-в-точь как заправский наглец.
Шан Чжитао была ошеломлена фразой о желании прожить с ней всю жизнь и долго не могла проронить ни слова. Выскользнув из пространства между ним и книжной стеной, она встала рядом с Лу Кэ и указала пальцем на дверь:
— Уходи в отель!
— Не уйду!
— Это мой дом!
— Лу Кэ ещё не поправился, я не уйду.
Стоило ему упомянуть Лу Кэ, как гнев Шан Чжитао поутих. Она очень боялась, что ночью псу может стать хуже. Какой бы сильной она ни казалась вне дома, принимая важные решения за считанные секунды, возвращаясь к Лу Кэ, она снова становилась мягкой и ранимой.
— Тогда иди во вторую спальню! — прикрикнула на него Шан Чжитао.
— Я ещё не ужинал. Ты так принимаешь гостей? — огрызнулся Луань Нянь, снял джемпер и в одной белой футболке отправился на кухню.
Шан Чжитао мысленно посмеялась над ним: надо же, надел футболку под низ, прямо-таки следит за молодёжной модой. Сейчас она, впрочем, струсила и не решилась смеяться ему в лицо. Она опасалась, что Луань Нянь снова превратится в зверя, с которым ей не совладать. Взяв компьютер, она села рядом с Лу Кэ, чтобы заняться работой. Изредка она бросала на него взгляды. Всё те же широкие плечи, узкая талия, подтянутый силуэт. Даже со спины было ясно — с этим человеком шутки плохи.
Вновь вспомнив его слова «Если бы я не хотел прожить с тобой всю жизнь», она подумала, что он совершенно не умеет выражать добрые чувства по-человечески. Шан Чжитао погладила Лу Кэ по голове и тихо прошептала:
— Твой папа не человек, у него ужасный язык. Может, нам его отравить, чтобы он онемел, а?
Лу Кэ, очевидно, был не согласен. Он встал и протестующе гавкнул, напугав Шан Чжитао.
— Ты чего лаешь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
