Он был очень счастлив, настолько, что даже не хотел возвращаться домой. Луань Нянь не стал ему мешать и повёл его на большой круг за пределы жилого комплекса.
Когда они проходили мимо зоомагазина, Лу Кэ замер, склонив голову набок, а мгновение спустя прыгнул на Луань Няня и залаял в ту сторону. Смысл был примерно таким: «Место, где моют! Я не пойду!»
— Завтра ты пойдёшь, хочешь того или нет. Посмотри, какой ты уже чумазый, — Луань Нянь подхватил его на руки и пошёл дальше, почёсывая его за ухом, чтобы успокоить.
Шан Чжитао уснула на диване и даже не заметила, как телефон выскользнул на ковёр. Когда Луань Нянь вошёл, она как раз перевернулась, свернувшись калачиком. Она так и лежала, даже не поднявшись наверх, чтобы проверить, пришёл ли он.
Ей всё ещё казалось, что это не её дом.
Луань Нянь ущипнул её за щёку:
— Иди спать наверх.
Шан Чжитао что-то невнятно пробормотала в ответ и встала, прислонившись головой к его груди. Луань Нянь наклонился, взял её на руки и вместе с Лу Кэ поднялся на второй этаж.
В его спальне всё было по-прежнему: чисто и немного прохладно. Но постельное бельё всё такое же уютное.
Шан Чжитао всегда нравился вкус Луань Няня в выборе постельных принадлежностей, поэтому, когда она обустраивала своё жильё, то купила бельё, ориентируясь на его прежние предпочтения. Как бы то ни было, спать нужно на удобной постели — так усталость прожитого дня смывается без следа.
Луань Нянь уложил её на кровать, помог снять носки и свитер. Шан Чжитао перевернулась и продолжила спать. А когда повернулась снова, то оказалась в объятиях Луань Няня.
Она всё так же неспокойно вела себя во сне, поэтому Луань Няню приходилось крепко прижимать её своими ногами, чтобы она не спихнула его с кровати. В такие моменты ему стоило больших усилий сдерживаться, чтобы не ответить ей тем же.
Всё-таки им нужно было снова привыкнуть друг к другу. Люди, привыкшие спать в одиночестве, с трудом меняют свои привычки, даже если в последнее время намеренно ложатся вместе. Даже во сне они словно пытались сдерживать друг друга, отчего ночной отдых больше напоминал драку, и наутро оба просыпались совершенно вымотанными.
Шан Чжитао взглянула на часы. Конференция дилеров была назначена на вторую половину дня, поэтому после того, как Луань Нянь встал, она проспала ещё больше часа и, наконец, почувствовала себя отдохнувшей. Луань Нянь оставил ей записку: «Завтрак внизу, я повёл Лу Кэ мыться».
Можно было подумать, что купание Лу Кэ — это какое-то невероятно важное и знаменательное событие.
Позавтракав, Шан Чжитао снова прилегла на кровать. Заметив книгу на тумбочке Луань Няня, она взяла её полистать. Между страниц лежал потрёпанный листок бумаги. Шан Чжитао бросила на него взгляд и замерла.
Шан Чжитао, то есть мой, список желаний до тридцати лет:
Наверное, у каждой девушки есть такой список? Записанный на бумаге или хранящийся в сердце.
В свой последний день в «Линмэй», перед самым уходом, Шан Чжитао приводила в порядок рабочий стол. Она забрала справочники и канцелярские принадлежности, и на дне ящика обнаружила этот список желаний. Она долго-долго смотрела на него, но в итоге всё же оставила там. Многие желания она исполнила, но последние три так и остались без галочек, о чём она потом с сожалением вспоминала.
Это случилось в один из дней после того, как Луань Нянь вернулся из Америки. Он засиделся в офисе до глубокой ночи, когда в помещении уже никого не было. Он долго сидел, глядя через стекло в сторону рабочего места Шан Чжитао, а потом всё же подошёл и сел в её прежнее кресло, глядя на свой кабинет. За шесть лет она бессчётное количество раз сидела здесь, не сводя с него глаз.
Её стол был идеально чистым — уборщица протирала его каждый день, и через несколько дней здесь должен был появиться новый сотрудник. Луань Нянь долго сидел неподвижно, а перед тем как встать, открыл ящик и увидел её список желаний.
У Шан Чжитао был прекрасный почерк, самый красивый среди всех его знакомых. Пока другие учились играть на пианино, петь или танцевать, она училась писать — спокойно, выводя иероглиф за иероглифом. В её списке почти везде стояли галочки, но до тридцати лет у неё так и не появилось своей квартирки, и она не смогла быть вместе с любимым человеком.
Луань Нянь словно воочию увидел, как двадцатидвухлетняя она сидела здесь тихой ночью и записывала эти мечты. Каждое желание она наверняка обдумывала много раз, прежде чем старательно занести его на бумагу.
В тот день ему было очень горько.
Луань Нянь забрал этот листок и вложил его в книгу, которую читал перед сном. Этот список желаний «прочитал» вместе с ним множество книг.
Шан Чжитао никогда не думала, что Луань Нянь на такое способен. Он всегда чётко разделял симпатии и антипатии, действовал решительно и никогда не удерживал людей, позволяя им приходить и уходить когда вздумается. Даже в тот день, когда она рассталась с ним, его попытка удержать её свелась лишь к словам: «Подумай хорошенько: если уйдёшь, назад не возвращайся».
Но он сохранил её список желаний и держал его в книге у своего изголовья.
Шан Чжитао тайком вложила листок обратно и вернула книгу на место. Она начала собираться на конференцию дилеров.
— Поезжай на моей машине, — позвонил ей Луань Нянь. — Я сегодня никуда не собираюсь.
— Не стоит. Вечером я иду пить с Сунь Юй, так что за руль не сяду.
Шан Чжитао договорилась встретиться с Сунь Юй прямо на месте. Сунь Юй, как представитель ключевого клиента, должна была стать приглашённым спикером форума — Чжан Лэй лично её позвал. Впрочем, это не было обычным приглашением: он прислал электронную открытку с припиской: «Отказ не принимается».
На форуме Сунь Юй рассказывала о том, как интернет-реклама положительно повлияла на её компанию, а Шан Чжитао тихо слушала её в зале. После конференции был ужин для дилеров; она пробыла там недолго, познакомилась с несколькими владельцами агентств и узнала о новых методах работы.
В начале девятого они с Сунь Юй сбежали с банкета и направились прямиком в тот ресторанчик с жареным мясом, который когда-то любили больше всего.
Ресторан всё ещё работал, хотя дела там шли уже не так успешно. Они выбрали место у окна и заказали по маленькой бутылочке эрготоу.
На краях стаканов были щербинки; они со смехом чокнулись:
— Только с изъяном бывает полнота.
Возможно, из-за того, что спустя несколько лет они снова оказались в знакомом месте, в тот вечер они выпили много лишнего и пересказали друг другу множество старых историй, даже не пытаясь избегать того самого имени.
Обе изрядно захмелели. Выйдя из ресторана, они прошли прямо, повернули налево, затем направо и оказались у того самого входа.
Сунь Юй, которую до этого стошнило, долго стояла, запрокинув голову и глядя в окна.
— Может, мне купить эту квартиру? — спросила она Шан Чжитао.
— Не надо, — Шан Чжитао крепко обняла её. — Пусть прошлое остаётся в прошлом.
— Он и в облаках, и в моём сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
