Он твердил без умолку, звонил снова и снова, говорил фразу за фразой, а в конце видео кто-то выхватил у него телефон, и в трубке раздалось:
— Набранный вами номер не существует.
Шан Чжитао залилась слезами. Тогда, покинув его, она познала, что такое душераздирающая боль. Сколько ночей она просидела у окна, глядя, как сильный ветер в Ледяном городе ломает сухие ветви, и раз за разом думала о нём. В том возрасте, когда оба считали себя недостойными любви, они прикоснулись к ней. Но они её упустили.
— Тао Тао, я хочу сказать тебе, что встретиться вновь после расставания — это уже чудо. Мы все надеемся, что вы двое доживёте вместе до седых волос, — прислала ей сообщение Линь Чуньэр. Шан Чжитао ответила ей:
— Хорошо.
Луань Нянь всё вёл машину в гору. Шан Чжитао спросила его:
— Разве мы не заедем домой оставить вещи?
— Мы ещё не достигли конца пути.
Концом пути был сад, который Луань Нянь создал для Шан Чжитао.
Зелёные деревья и дикие травы на склонах гор плясали под летним ветром, пятна солнечного света играли на их лицах, мелькающие тени напоминали сны, сотканные временем.
Луань Нянь остановил машину:
— Идём.
В этот день на них были последние костюмы, сшитые Луань Нянем на заказ для этого путешествия. На Шан Чжитао было простое белое платье, на нём — белая рубашка и брюки. Взяв её за руку, он медленно пошёл вперёд. Они свернули на тропинку, и перед ними открылся новый мир.
Сад роз благоухал; от её ног тянулась дорожка, выложенная серым камнем. По обеим сторонам сада тянулись сияющие рисованные портреты, уходящие вперёд и сходящиеся в итоге у стеклянной оранжереи.
Это было неописуемо красиво.
Шан Чжитао никогда не видела столь прекрасного места. Она любила цветы; когда-то, когда ей было двадцать с небольшим, она ревновала, ошибочно полагая, что он дарит их другим. Он знал об этом и, наконец, создал для неё целый сад.
Луань Нянь указал в сторону — на изгороди висела неброская табличка с надписью: «Музей пространства и времени Шан Чжитао».
Луань Нянь отбросил привычную дерзость и очень серьёзно сказал ей:
— Добро пожаловать в Музей пространства и времени Шан Чжитао. Я — старший экскурсовод музея, Луань Нянь.
— Для начала перенесёмся в две тысячи десятый год, то есть в первый год пребывания Шан Чжитао-нюйши в Пекине.
На огромном полотне была изображена Шан Чжитао, стоящая в ночном Пекине в ожидании автобуса. Вокруг сияли огни, но казалось, что всё это не имеет к ней никакого отношения. Все картины Луань Нянь нарисовал собственноручно, а затем они были увеличены и изготовлены в масштабе — он не допускал ни малейшего изъяна.
— В этот год Шан Чжитао-нюйши пришла работать в Линмэй. Она была полна любопытства и страха перед этим незнакомым городом, ко всему относясь с трепетом. Она уходила рано и возвращалась поздно, отдавая всё время работе. К сожалению, ей попался босс, который каждый день пытался её уволить. Тот босс был той ещё дрянью.
На этих словах Луань Няня Шан Чжитао рассмеялась.
— Но тот босс влюбился в неё, хотя и не осознавал этого. Его путь домой лежал совсем в другой стороне, но он непременно делал крюк к офису, чтобы «случайно» встретить её и отвезти домой.
С две тысячи десятого по две тысячи двадцать первый год — на каждом портрете была Шан Чжитао тех лет: причёска, одежда — всё в точности как тогда. Эти огромные картины увлекли её в пучину воспоминаний.
Она увидела завершение своего первого проекта в Линмэй, своё первое повышение; увидела, как она дрожала, когда её машина заглохла на горной дороге; увидела, как она с чемоданом объезжала по четыре города за неделю, порой просыпаясь и не понимая, в каком городе находится. Увидела, как в одиночку отправилась на северо-запад, терпя там одиночество ради завершения проекта. Она увидела себя на берегу Хоухая, на Великой стене, в университетском городке, как она учила языки с преподавателями, сменяя один за другим толстые блокноты со словами. Она увидела двухмесячного Лу Кэ, который царапал её кровать, желая спать рядом с ней и скрашивать её тихие долгие ночи. Увидела и тот год, когда не стало Сунь Юаньчжу, как она стояла под зданием его компании и навзрыд плакала перед тем белым полотном. Она увидела, как поёт на сцене, а внизу коллеги машут светящимися палочками и громко кричат: «Я люблю тебя!» Увидела, как поезд отходит от Пекина — тогда она отправила Луань Няню последнее сообщение, а затем они разошлись, забыв друг о друге в этом суетном мире.
Она увидела, как карабкалась по эстакаде, как её тело один раз качнулось в воздухе, а когда она спустилась, то дрожала как осиновый лист. Увидела, как пила за столом переговоров, и когда рука клиента легла ей на спину, она разбила бутылку о его голову. Она увидела, как поздно ночью возвращалась с выставки и за ней кто-то следил, а она в панике бежала, сжимая в сумке ножницы.
Она увидела, как засиживалась допоздна, изучая формулы, как стремительно прокладывала путь в новой сфере; увидела, как штат офиса вырос с двух человек до почти семидесяти.
Увидела их первое совместное фото на улице Баркхор, и в конце концов — Луань Няня, стоящего рядом с ней.
Луань Нянь создал этот музей пространства и времени. Будучи придирчивым перфекционистом, он сам чертил проекты и выбирал стройматериалы, проводя здесь бесчисленное количество времени и требуя, чтобы его творение оставалось эстетичным при любом освещении и смене теней. Он также хотел, чтобы этот музей выдержал ветер и солнце, оставаясь здесь навечно. Он требовал, чтобы каждый цветок в саду расцветал согласно его воле, ведь это был сад, принесённый в дар его возлюбленной. В этом саду он сотворил мечту: музей пространства и времени вобрал в себя прошлое Шан Чжитао и вместит в себя её будущее.
Такой человек, как Луань Нянь, идёт напролом и не оглядывается.
Кто-то смеялся над ним, называя глупцом: зачем тратить такие огромные деньги на это? Ведь в итоге деньги закончатся, человек уйдёт, музей превратится в руины, цветы завянут — и всё в миг станет прахом.
Луань Нянь отвечал: вам не понять.
Деньги можно заработать снова, но человек уйти не может — мы должны быть связаны всю жизнь.
Луань Нянь за всю жизнь не говорил так много. Год за годом он описывал жизнь Шан Чжитао: смиренная, испуганная, уверенная, храбрая, умная, добрая, озорная, послушная — вся она была в его словах и в его сердце. В конце концов он подвёл её к самому краю музея.
Все вещи, лежавшие там, были Шан Чжитао знакомы.
Отпечатки её ладошек и стоп при рождении, её первая распашонка, первые пинетки, первые иероглифы, написанные кистью, первая почётная грамота, первый велосипед, первый плеер, школьная форма, её первый контракт, подписанный в Линмэй, первая записка, оставленная ею на подушке Луань Няня, список её желаний.
Луань Нянь вложил ключ в её руку:
— Любимая, это музей, который я создал для тебя. Я надеюсь, он сможет вместить все прекрасные сны твоей жизни.
Шан Чжитао крепко сжала ключ, сжимая в руке чувства Луань Няня. Друзья и близкие незаметно для них оказались рядом, окружив их тесным кольцом. Луань Нянь не хотел делать предложение на публике, не хотел ставить Шан Чжитао в неловкое положение перед толпой. Он лишь хотел, чтобы рядом были их искренние друзья и самые родные люди — этого было достаточно.
Лу Кэ, гавкнув, подбежал к ним. На шее у него висела маленькая табличка с надписью: «Выходи за де». Луань Нянь присел и достал коробочку с кольцом из рюкзака на спине пса. Долго смотрел на неё, а затем, наконец, встал:
— Прошу Шан Чжитао-нюйши позволить мне занять местечко в музее пространства и времени.
С покрасневшими глазами он произнёс:
— Шан Чжитао, выходи за меня.
Слёзы Шан Чжитао лились не переставая. Оранжерея была залита солнечным светом, лучи падали на их тела и лица — в этот миг всё вокруг было бесконечно чистым.
Она смахнула слёзы и, наконец, кивнула:
— Да.
Луань Нянь обнял её — обнял ту двадцатидвухлетнюю девушку и эту тридцатитрёхлетнюю женщину.
Рано или поздно они оба состарятся, время ни к кому не бывает излишне благосклонно.
Но они не боялись, потому что знали: на этот раз они не расстанутся.
Больше никогда.
Их любовь пережила лютую зиму, встретила свою ясную раннюю весну и, наконец, дошла до знойного лета, вступив в самую страстную пору жизни.
И этот жар никогда не угаснет.
Пусть у тебя, у меня и у всех нас всё будет хорошо.
(Конец основного текста)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
