Луань Минжуй вдруг почувствовал, что несправедливо обошёлся с той девушкой. Он долго пытался вспомнить её имя, но безуспешно, поэтому пошёл разузнать в регистратуру. Когда он вернулся, Лян Чэнминь уже закончила смену. Сменив халат на блузку в мелкий цветочек, она шла к выходу из больницы.
Заметив Луань Минжуя, она мысленно фыркнула и прошла мимо, не косясь по сторонам.
Луань Минжуй не знал, помнит ли она его, поэтому решил сделать вид, что они не знакомы. Он преградил путь её велосипеду:
— Доктор.
— О, так ты всё-таки знаешь, что я доктор? Почему же ты не верил мне, когда я лечила твоего младшего брата? Ещё и врача сменили. Ну что, сменили? Сломал он в итоге ногу?
Лян Чэнминь застрочила по Луань Минжую, как из пулемёта:
— И ещё, твоему брату сколько лет? Чего он в больнице орал? Не стыдно?
Луань Минжуй поначалу хотел извиниться, но, видя, что она не намерена спускать дело на тормозах, просто отошёл в сторону и бросил фразу, от которой Лян Чэнминь едва не задохнулась от злости:
— Сменить врача — это для спокойствия. Боялся, что ты ошибёшься с диагнозом.
Сказано это было высокомерно и колко.
Лян Чэнминь задохнулась от возмущения, гневно сверкнула глазами и ушла.
Дома эта обида всё ещё не прошла, и она сказала Лян Му:
— Если в следующий раз кто-нибудь снова будет сватать мне жениха, то те, кто в очках, отметаются сразу.
— Это ещё почему?
— Вид у них слишком подлый!
На следующий день, придя на работу пораньше, она увидела в больничном коридоре Луань Минжуя, который привёл Луань Минчэна на физиотерапию. Она прошла мимо, даже не взглянув на них. Луань Минчэн её узнал и поздоровался:
— Здравствуйте, доктор! — Сегодня он уже не походил на того плаксивого медвежонка.
Лян Чэнминь остановилась и посмотрела на него:
— Ты кто такой?
Развернулась и ушла.
— Какая пугающая женщина, — прошептал Луань Минчэн.
Луань Минжуй сказал ему:
— Впредь, если получишь травму, терпи. Чего разорался в больнице? Не стыдно тебе?
Луань Минчэн, получив нагоняй от брата, притих. С детства он побаивался Луань Минжуя — ему казалось, что лицо старшего брата никогда не озаряет солнце. Луань Минжуй порадовался, что в тот же день отказал свату. С таким характером, как у Лян Чэнминь, о семейной жизни и речи быть не могло — они бы подрались через пару встреч.
Пока Луань Минчэну делали перевязку, Луань Минжуй сидел снаружи на деревянной скамье и слушал, как в соседнем кабинете Лян Чэнминь то повышала, то понижала голос, отчитывая кого-то:
— Вы только сейчас пришли, когда всё так запустили? О чём вы думали?
— Мои слова для вас — пустой звук? Я разве не велела соблюдать диету? Вы только посмотрите на свою рану!
А мгновение спустя её голос стал очень нежным:
— Не плачьте. Вашему мужу сейчас нужен уход, к тому же вы беременны, вам нужно держать себя в руках, понимаете?
Такая молодая, а меняет маски как перчатки.
Луань Минжую было двадцать девять лет. Девушек, которым он нравился, было немало, но ни одна не была ему по душе. Шло время, и он стал для семьи «трудным случаем». Семья Луань поколениями занималась торговлей, переживала взлёты и падения: у них конфисковывали имущество, они и сами добровольно жертвовали его государству, и постепенно дом пришёл в упадок. Но люди в роду Луань были странными: когда отец Луань состарился, наступили добрые времена — в тот год его реабилитировали, и жизнь снова понемногу наладилась. Семья знала и бедность, и богатство, но привычки старшего поколения не исчезли: даже если на стол подавали простую жареную зелень, тарелка должна была быть идеально чистой и красиво сервированной. В прежние годы, когда два сына и две дочери выходили в свет, на их одежде могли быть заплатки, но сами вещи всегда были выстираны до блеска. В них сквозило благородство, редко встречающееся у жителей маленьких городков. Соседи называли это одним словом: жеманство.
Луань Минжуй был именно таким.
Мало того что жеманным, так ещё и с дурным характером: вечно ходил с каменным лицом, распугивая девушек. Однако голова у него работала отлично, в системе он процветал, имея стабильную работу — «железную миску риса».
Статный, образованный, из хорошей семьи, при деньгах — прибавьте к этому его придирчивость, и он стал «киноварной родинкой» в сердцах девушек маленького городка.
Лян Чэнминь обо всём этом и знать не знала. С малых лет она была увлечена медициной, потом уехала из города на учёбу на несколько лет, так что о новых личностях местной сцены понятия не имела. Для неё Луань Минжуй был просто заносчивым остолопом. Раз он считает её семью недостаточно родовитой, так она вообще считает его «очкариком»! Тем более что её семья была вовсе не из простых: родители — учителя, так что их дом всё же был с «ароматом книг».
Впрочем, Лян Чэнминь была не из тех, кто долго таит обиду.
Две недели спустя, в один из вечеров, Лян Му отправила её за соевым соусом. В магазине выстроились две длинные очереди. Поняв, что это надолго, она смирилась и принялась ждать, по привычке повторяя про себя материал. По чистой случайности в тот же день в магазин пришёл и Луань Минжуй. Он стоял в соседней очереди. Кто-то окликнул его по имени, и, обернувшись, он увидел Лян Чэнминь. Как-никак, они были на свидании вслепую, но сейчас она стояла неподвижно, глядя сквозь него с видом крайне высокомерным.
Наконец подошёл их черёд. Лян Чэнминь долго шарила по карманам — талонов не было. Рядом протянулась чистая рука:
— Возьми мои.
Подняв глаза, она увидела Луань Минжуя. Испугавшись, что дома мать обзовёт её растяпой, Лян Чэнминь кивнула:
— Хорошо, спасибо. Я завтра тебе верну.
Набрав соуса, она направилась к выходу.
Луань Минжуй последовал за ней, спрашивая:
— И как же ты мне их вернёшь?
— ?
— Ты знаешь, где я живу? Знаешь, как меня найти? Ты ничего не знаешь, как собралась возвращать? — Видя, что Лян Чэнминь опешила, он добавил: — Ты ведь и не собиралась отдавать, верно?
Лян Чэнминь вспылила:
— Ты в своём уме? Кому нужны твои талоны! Нечего меня так унижать! Если сказала «завтра», значит завтра. Не буду знать, где ты живёшь — спрошу у сватов. С чего это я не собиралась возвращать?
— Ты ведь помнишь, что мы были на свидании, верно?
— …
— Тогда почему ведёшь себя так, будто мы не знакомы? Я уж подумал, у тебя со зрением плохо.
Он вспомнил, как говорил сватам, что девушка неплохая, но не в его вкусе. А те передали его родителям: «Ничего страшного, Минжую она тоже не приглянулась, говорит — очкарик». Сегодня он наконец-то отвёл душу.
Заметив, что Лян Чэнминь покраснела от ярости, он добавил:
— Завтра в семь вечера, на этом же месте, вернёшь талон. Не вернёшь — приду за ним к тебе домой.
Лунный свет разливался вокруг, и случайные прохожие могли отчётливо разглядеть ехидную ухмылку на его губах.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
