Чуньбин и Юаньсяо с радостным видом выступили вперёд, поклонились ей и в один голос спросили про Юю:
— …Почему она не приехала вместе с Девятой тётушкой? Оба любопытно вглядывались ей за спину.
Фу Тинъюнь слегка растерялась, но улыбнулась:
— Знай я заранее, непременно взяла бы её с собой. Вы так скучали по ней?
Чуньбин густо покраснел и промолчал, зато Юаньсяо принялся часто кивать:
— Сестрица так хорошо поёт и умеет плести узоры из верёвочки на пальцах!
Фу Тинъюнь и Третья сестра не удержались от громкого смеха.
Тут вошла юная служанка и доложила:
— Госпожа, прибыл Пятый старый господин из рода Фу. Говорит, желает видеть нашего господина.
«Отец? Зачем он пришёл?» — Фу Тинъюнь изумилась.
Третья сестра тоже отнюдь не ожидала этого визита и смущённо проговорила Фу Тинъюнь:
— Я схожу взгляну и сейчас же вернусь. Она явно не намеревалась вести её на встречу.
Фу Тинъюнь кивнула и продолжила беседовать с Чуньбином и Юаньсяо.
Не прошло много времени, как снаружи раздались шаги.
Фу Тинъюнь решила, будто возвращается Третья сестра, и не придала значения, как вдруг занавесь приподнялась, и в комнату вошёл не кто иной, как Пятый господин Фу.
За ним следовала Третья сестра с весьма неловким видом.
Лицо Фу Тинъюнь слегка потемнело. Едва она поднялась, как Пятый господин Фу мягко заговорил:
— Цюаньхуэй тоже здесь? Какая удачная встреча! Отчего не взяла с собой детей? Твоему старшему сыну нынче должно быть три года? Я ведь его ещё ни разу не видел! Слышал, ты родила ещё одного сына? Очень хорошо, очень хорошо. Он заводил светский разговор с надменной сдержанностью, подобающей старшему в роду.
«Это ещё что за представление? Если уж притворяется, будто беспокоится обо мне, отчего даже не знает имён моих детей?»
Фу Тинъюнь мысленно усмехнулась. Слегка улыбнувшись для вида, она отдала формальную дань вежливости, после чего обратилась к Третьей сестре:
— Время уже позднее, дома ждут дети, так что я пойду. В другой день навещу тебя снова, Третья сестра.
Третья сестра облегчённо выдохнула.
Нрав Фу Тинъюнь был ей отлично известен: если правда на твоей стороне, она добрее и послушнее кого бы то ни было; но если ты неправ, пред кем бы то ни было она станет стоять с гордо выпрямленной спиной. Как-никак Пятый дядя — старший сородич, и если он сделает пару замечаний, ответит Фу Тинъюнь — проявит непочтительность, а не ответит — покорно снесёт обиду?
Она желала лишь одного: чтобы Фу Тинъюнь поскорее покинула это неспокойное место.
Не произнеся ни слова, она поднялась, чтобы проводить Фу Тинъюнь к выходу, и вполголоса пояснила:
— Он увидел твой экипаж и потребовал войти. Я не смогла его удержать…
Фу Тинъюнь чуть кивнула:
— Я понимаю… Всё же он старший.
Третья сестра бросила на неё благодарный взгляд.
— Погоди! — донёсся у них из-за спины голос Пятого господина Фу, звучавший слегка неуверенно. — Цюаньхуэй, мне нужно кое-что у тебя спросить!
Фу Тинъюнь и Третья сестра невольно обменялись взглядами.
Третья сестра едва заметно качнула головой, давая знак уходить поскорее.
Фу Тинъюнь, однако, поразмыслила мгновение, развернулась и замерла на месте. Глядя на спешно подошедшего Пятого господина Фу, она с улыбкой произнесла:
— Какими же наставлениями изволит поделиться господин Фу?
Обращение дочери заставило в глазах Пятого господина Фу вспыхнуть тени смущения, но он всё же выговорил:
— Поговаривают, будто твой Третий зять сумел получить должность в Министерстве чинов благодаря твоим хлопотам?
Третья сестра невольно насупилась.
А Фу Тинъюнь внезапно почувствовала безудержное желание расхохотаться.
Реки и горы сменить легко, но человеческую природу изменить невозможно.
Единственное, что способно заставить Пятого господина Фу склонить голову — это власть и могущество.
Она расцвела яркой, словно цветок, улыбкой:
— Ошибаетесь, господин Фу! Мой Третий зять получил службу в Министерстве чинов лишь благодаря своим добродетелям, таланту и выслуге лет. Какое же к этому отношение имею я?
Пятый господин Фу, услышав это, слегка нахмурился с недовольством:
— Ты всё ещё таишь злобу из-за того, что я не признал тебя? Но пойми, в тот раз у меня не оставалось иного выбора! Мы с твоим Старшим дядей были обмануты Юй Цзинсю, оттого и объявили всем, будто ты скончалась от болезни. Наш род Фу богат, знатен и славится повсюду, разве могли мы со Старшим дядей отказываться от своих же слов?..
— Господин Фу, — со смехом перебила его Фу Тинъюнь, — о чём же всё-таки вы пытаетесь сказать? Я человек глупый, так что скажите прямо, без намёков.
Выражение лица Пятого господина Фу застыло, безудержный поток красноречия мигом прервался, и он неловко произнёс:
— Да в общем-то ничего особенного… Всё прошлое — лишь недоразумение… Нынче твой Старший дядя прослужил в Цзиньхуа уже года четыре или пять и подумывает перебраться в иное место…
Фу Тинъюнь расхохоталась так громко, что у неё выступили слёзы:
— Неужто лишь Старший дядя желает сменить место? А у вас самого никаких замыслов нет?
Презрение в её голосе было настолько нескрываемым, что лицо Пятого господина Фу мгновенно позеленело.
Он порывался что-то вымолвить, губы его задрожали, но все слова он так и проглотил.
— Если сказать, будто прежде я нисколько не таила обиды за то, что вы не признали меня, это было бы лукавством, — успокоившись, с улыбкой произнесла Фу Тинъюнь, глядя на Пятого господина Фу. — Однако с тех пор, как я узнала причину, по которой вы отреклись от меня, остатки досады рассеялись, хотя в глубине души всё же оставалось сожаление. Но сегодня, выслушав ваши речи, я искренне радуюсь тому, что вы не признали меня. — Она брезгливо скривилась: — Ради власти вы готовы пойти абсолютно на всё! Я не только радуюсь за себя, но и рада за матушку: благо она вовремя покинула этот мир. Увиди она вас в нынешнем обличье, ей наверняка стало бы так же стыдно, как и мне. — Её лицо сделалось суровым: — Пятый господин Фу, я вас не знаю. Мой отец умер давным-давно. В моём сердце он остался человеком глубоких знаний, добрым и ласковым, который учил меня обводить иероглифы1, объяснял древние книги и наставлял, как быть достойным человеком… А не таким, как вы — жадным до наживы, пресмыкающимся и забывшим о чести и стыде ради крохи власти!
С этими словами она развернулась и широкими шагами пошла прочь.
- Обводить иероглифы (描红 / miáohóng) — традиционный китайский способ обучения детей письму кистью, при котором ребёнок обводит иероглифы, напечатанные или написанные красной тушью.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
