Неподалёку Хао Цзяньфэн, казалось, весело беседовал и шутил со своими друзьями, однако с того мгновения, как Пятый господин Фу переступил порог заведения, внимательно прислушивался к происходящему.
Едва Пятый господин Фу договорил, как глаза Хао Цзяньфэна вспыхнули.
Цюаньхуэй — очевидно, женское детское имя.
Назвать так женщину Пятый господин Фу мог только в том случае, если она приходилась ему дочерью или племянницей.
Не исключено даже, что то было личное имя госпожи Чжао.
От этой мысли его охватило лёгкое волнение.
Стало быть, слухи не врали.
Пятый господин Фу и впрямь может быть родным отцом госпожи Чжао!
Он бросил взгляд в сторону, где стояли Пятый господин Фу и Шэнь Жэньсы, и увидел, как госпожа Шэнь с улыбкой выступила вперёд, поклонилась Пятому господину Фу и мягко сказала:
— Девятая сестра передала, что вернулась к себе, дабы не ставить старших сородичей рода Фу в неловкое положение. Зато велела мне помочь приготовить от её имени жертвенные угощения и поминальные надписи!
Пятый господин Фу изумился, а затем брови его подскочили, в глазах вспыхнул гнев, губы задрожали, но тут же плотно сжались. Лишь сделав глубокий вдох, он постепенно разгладил черты лица и выдавил из себя застывшую улыбку:
— Собственная бабушка преставилась, а внучка не едет на поминальные обряды — где это видано? Тебе, как старшей сестре, следовало бы вразумить её…
Время перевалило за полдень, и большинство гостей, откушавших обед на постоялом дворе «Яньгуань», уже понемногу покинули заведение. Прочие же, подобно Третьей сестре, прощались с близкими, отчего в зале хотя и не было шумно, всё же стоял людской гул. Однако едва Пятый господин Фу заговорил, Третьей сестре показалось, будто голоса вокруг них внезапно смолкли, и на фоне далекого смеха проступила странная тишина.
Она с изумлением подняла взор и увидела, что Хао Цзяньфэн и его спутники, ещё недавно оживлённо беседовавшие, сейчас с рассеянным видом прислушиваются к их разговору.
Третья сестра с трудом удержалась, чтобы не нахмуриться.
Девятая сестра помнит о доброте воспитавших её людей. Какую бы обиду она ни терпела, она ни разу не произнесла худых слов в адрес семьи Фу и уж тем более не совершала ничего, что могло бы навредить им или поставить в неловкое положение. А что же Пятый дядя? Он ни капли не бережёт Девятую сестру! Прежде из опасения потерять лицо он не желал признавать её, а сейчас ради чиновничьей выслуги отбросил всякое стеснение. Как бы там ни было, её муж — любимец Государя, командующий войсками второго ранга, охраняющий рубежи! В глазах окружающих господин Чжао и Девятая сестра — люди из прежней свиты Государя, а сам брачный союз был пожалован Великой вдовствующей императрицей. Если Пятый дядя продолжит так беспечно сорить речами, привлечёт подозрения и вытащит на свет события прошлых лет — какая от этого польза господину Чжао и Девятой сестре?
Девятая сестра щадит вас, а вы ни капли не щадите её!
И этот человек ещё считается её родным отцом!
При этой мысли Третьей сестре стало искренне больно за Фу Тинъюнь, а в груди закипело невольное возмущение.
— Пятый дядя, ваши речи неверны! — довольно резко сказала она. — Девятая сестра и рада бы вернуться, да вот только если она поедет, в каком качестве ей предстать на поминальных службах? Если жители Хуаини станут расспрашивать — как Девятой сестре им отвечать? Пока вы, Пятый дядя, не найдёте разумного решения, Девятая сестра остаётся без законного имени и статуса, отчего ей и впрямь не за чем возвращаться. — С этими словами она приложила руку ко лбу: — Я и сама голову сломала над этим делом: Девятая сестра доверила мне приготовить жертвенные угощения и поминальные надписи, да вот от чьего имени их подписывать? Как выводить имя на поминальных свистках?
Слушая это, Хао Цзяньфэн просиял.
После вынужденного ухода Великого секретаря Шэня в отставку хуже всех пришлось именно ему.
Даже если бы он вознамерился, подобно столичным чиновникам четвёртого и пятого рангов, заискивать и посылать визитные письма Цян Дунлиню или Чэнь Даньтину, те, гадая о воле Государя, едва ли дерзнули бы принять его. Но смириться с поражением он не мог — ведь до входа во Внутренний кабинет оставался всего один шаг!
Ему надлежало найти способ спасти собственное положение.
Если Шэнь Жэньсы сумел выслужить должность через госпожу Чжао, то отчего бы и ему не поступить так же?
У Шэнь Жэньсы имеются родственные связи, а у него, Хао Цзяньфэна — выгода и возможности!
Была бы воля — а путь найдётся.
Едва эта мысль промелькнула в его голове, решение было принято.
Хао Цзяньфэн с улыбкой повернулся, сделал несколько шагов к Третьему зятю, по-дружески похлопал его по плечу и сказал:
— Не думал я, что вы с господином Фу приходитесь друг другу родственниками! — С этими словами он сложил руки в поклоне перед господином Фу и добавил: — Господин Фу покидает столицу сегодня? Отчего же не обмолвились словом заранее? Мы бы с радостью устроили вам проводы!
Третий зять про себя ахнул от досады.
После падения Великого секретаря Шэня Хао Цзяньфэн остался без опоры и нынче изо всех сил искал новые связи. Он не раз намекал Третьему зятю о своих намерениях, но тот, опасаясь навлечь неприятности на Фу Тинъюнь, всякий раз ловко уклонялся от ответа. Впрочем, помыслы Хао Цзяньфэна были видны как на ладони.
На сей раз отправка стражников Управления пяти гарнизонов для сопровождения Третьей сестры была личной инициативой Хао Цзяньфэна, причём предложенной с такой искренностью, что отказаться было невозможно.
Однако Третий зять ещё лучше понимал замыслы Пятого господина Фу.
В прошлые годы, опираясь на Великого секретаря Юя, тот продвигался по службе весьма гладко, однако единственное слово Государя пресекло его карьеру. Нынче Великий секретарь Юй сам пребывал в затруднении, и даже если бы он встал во главе Внутреннего кабинета, едва ли дерзнул бы сразу продвигать господина Фу. И всё же, пока тот не совершал ошибок, за ним сохранялась прежняя должность. Нынче же он уходил в траурную отставку, и о возвращении на службу через три года не могло быть и речи. Пятый господин Фу едва ли этого не понимал, но смириться и сложить руки не желал. Не будь того, разве стал бы он, отбросив стыд, искать сближения с Девятой сестрой?
Девятая сестра отказалась принять его притязания, но подвернулся Хао Цзяньфэн — заместитель министра, исполняющий обязанности главы Министерства чинов и ведающий назначениями, наградами и аттестацией служащих по всей империи! Неважно, насколько странно всё это выглядело, для Пятого господина Фу, подобно утопающему в воде, Хао Цзяньфэн казался спасительной лодкой, за которую тот ухватится мёртвой хваткой.
Для Девятой сестры это грозило большими неприятностями!
Третий зять поспешно сказал:
— Мы и без того безмерно обязаны господину Хао за заботу в сопровождении моей супруги, где уж нам беспокоить вас далее! — С этими словами он подал знак Третьей сестре.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
