Юй Цзинсю не мог скрыть изумления и с нескрываемым удивлением смотрел на девицу Фэй.
Девица Фэй, опустив голову, улыбнулась. В ее улыбке проглядывала невольная горечь:
— Кому же не хочется радовать людей, да только не каждому дано такое счастье! — С этими словами она подняла голову и снова улыбнулась Юй Цзинсю, но в ее взгляде уже не оставалось и следа прежней грусти — лишь проницательная, понимающая нежность: — Не будем о прочем! Молодой господин нечасто заходит ко мне, незачем портить вам хорошее настроение. — И с улыбкой добавила: — На днях малышка Чжэнь немного кашляла, и я в эти дни не выходила. Не знаю, лучше ли ей стало? Помню, у нас на родине двоюродный брат был слабого здоровья: стоит ветерку дунуть — и уже кашляет. В такую пору тетушка всегда наказывала мне тушить грушу с леденцовым сахаром и рябчиком и давать брату. Быть может, стоит попробовать и для нашей маленькой госпожи?
Заговорив о таких простых бытовых мелочах, Юй Цзинсю почувствовал себя куда свободнее. Он ответил:
— Малышка Чжэнь — ребенок особенный, на нее подобные средства не действуют!
— Стало быть, это я помыслила слишком просто, — легко признала свою ошибку девица Фэй.
В комнату вошла молоденькая служанка и доложила:
— Молодой господин, инян, пора подавать ужин… — говоря это, она косилась на Юй Цзинсю, словно испрашивая, останется ли он на ужин.
Стоило обмолвиться парой фраз, как его уже зовут ужинать. А если он останется на ужин, то не придется ли оставаться и на ночь?
Юй Цзинсю невольно слегка нахмурился.
Девица Фэй с улыбкой произнесла:
— Господин, вам пора возвращаться! А не то молодая госпожа станет беспокоиться.
«А у этой девицы Фэй все же есть самообладание и рассудок».
Выражение лица Юй Цзинсю смягчилось.
Однако девица Фэй взмахнула рукой, отсылая служанку:
— Ты ступай. Мне нужно сказать еще пару слов молодому господину.
Служанка не посмела задерживаться, тут же присела в поклоне и вышла.
Юй Цзинсю же насторожился и спросил:
— Что у тебя за дело?
Девица Фэй сделала два шага вперед, присела перед Юй Цзинсю, чинно и глубоко поклонилась и произнесла:
— Молодой господин, у меня на душе давно лежат слова, и я всё колебалась, стоит ли высказать их вам. Но сегодня вы пожаловали ко мне, и я подумала: не перст ли это судьбы? — Говоря это, она приняла строгий и исполненный достоинства вид, искренне глядя на Юй Цзинсю: — Я знаю, что поступаю дерзко, но больше терпеть не могу и вынуждена сказать!
Юй Цзинсю в изумлении широко раскрыл глаза.
Девица Фэй продолжала:
— Еще до своего приезда сюда я часто слышала от Старшей госпожи о молодом господине — о том, насколько вы мягки, вежливы, искренни и откровенны. Тогда я подумала, что с вами будет легко ужиться. Но за те дни, что я пробыла здесь, я лишь изредка видела на вашем лице откровенную радость, а чаще вы держались довольно холодно. Я стала раздумывать: быть может, у вас неспокойно на душе? И поневоле стала подмечать всё, что касается вас. И со временем у меня действительно возникли опасения…
«Сначала похвала, а затем упрек? А эта девица Фэй оказалась непростой штучкой».
Юй Цзинсю поднял бровь. Хотя он не произнес ни слова, в его взгляде мелькнула тень пренебрежения.
И все же в нем проснулось любопытство.
Ему очень хотелось узнать, о чем девица Фэй заговорит дальше.
Девица Фэй, казалось, полностью погрузилась в свои мысли и не заметила перемены в настроении Юй Цзинсю. На её лице отражалась искренняя тревога:
— У молодого господина пока нет сыновей-наследников, а господину и госпоже уже за пятьдесят, так что их сердца не могут не выгорать от беспокойства. Молодой господин глубоко уважает молодую госпожу и, разумеется, надеется на рождение законного сына-наследника. Молодая госпожа — женщина кроткая и добродетельная, её помыслы целиком обращены к вам. Раз у вас такое намерение, она подстраивается под ваши желания. Однако из-за этого между нею и госпожой возникла небольшая трещина. Как бы молодая госпожа ни старалась угодить свекрови, на душе у госпожи всё равно остается досада…
«Она — всего лишь наложница, и смеет рассуждать о таких вещах!»
Юй Цзинсю не выдержал. Он с грохотом хлопнул ладонью по столику на кане:
— Дерзость неслыханная! — Его лицо потемнело, во взгляде проскользнула лютая суровость.
Увидев это, девица Фэй с глухим стуком упала на колени перед Юй Цзинсю и твердо произнесла:
— Я сказала то, что говориться не должно. Если молодой господин желает избить меня, отругать или прогнать — у меня не будет ни слова упрека. Прошу лишь позволить мне договорить. — И, не дожидаясь ответа Юй Цзинсю, она продолжила: — Как говорится, «когда в доме лад — во всех делах уклад». Со стороны всем кажется, будто во всём виновата молодая госпожа. Но по мне, так в этом целиком и полностью виновен сам молодой господин!
Будто гром среди ясного неба! Юй Цзинсю от этих слов долго не мог перевести дыхание. А когда справился с собой, от гнева его лицо залила краска. Он нервно расхохотался и ткнул пальцем в девицу Фэй:
— Хорошо! Превосходно! Каковы речи! Посеять смуту в доме вздумала? Что ж, послушаю, в чем же я провинился!
Девица Фэй отвесила Юй Цзинсю низкий поклон, касаясь пола лбом, и произнесла:
— Я огорчила господина, и вся вина лежит на мне. Но раз уж я переступила порог дома Юй, значит, я часть этого дома, и моё благополучие неразрывно связано с ним. Ради семьи Юй и ради себя самой, как бы ни горчили мои речи, если в них есть правда, я должна высказать её. — И с этими словами она дерзко спросила Юй Цзинсю: — Госпожа желает тешиться с внуками и продолжить род для предков — разве в этом есть ошибка?
Глядя на решительное и оттого довольно строгое лицо девицы Фэй, Юй Цзинсю, напротив, успокоился.
Госпожа Фань не пользовалась любовью его матери. Если раньше это объяснялось тем, что госпожа Фань не была невесткой, которую мать выбрала по сердцу, то теперь, когда она вошла в дом, во всём угодничает свекрови и даже родила дочь — почему мать все так же отвергает её на самом глубоком уровне? Он действительно не мог этого понять.
Он молчал, желая выслушать, что скажет девица Фэй.
В глубине глаз девицы Фэй мелькнула едва заметная улыбка.
— Молодая госпожа почитает вас как небо и во всём проявляет покорность — разве в этом есть ошибка?
Юй Цзинсю по-прежнему молчал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
