Видя, что наложница У не проявляет сговорчивости, служанка ни с чем вернулась в дом У и обо всем доложила госпоже У.
У госпожи У разболелась голова. Призвав свою доверенную служанку, она спросила:
— За эти дни из дома Чжао были какие-нибудь вести?
Доверенная служанка с улыбкой ответила:
— Госпожа Шэнь вернулась! Привезла госпоже Чжао множество вещей и до сих пор гостит у неё!
Лицо госпожи У просияло:
— Идем, навестим госпожу Чжао.
Доверенная служанка с готовностью отозвалась: «Слушаюсь». Видя, что на улице метет сильный буран, она помогла госпоже У накинуть шубу из серой белки, взяла зонт из промасленной бумаги и повела госпожу У в дом Чжао.
Привратник почувствовал глубокую беспомощность, но был вынужден пойти и доложить Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь как раз сидела с Третьей двоюродной сестрой на большом кане у окна и беседовала. Услышав о приходе госпожи У, она лишь приложила ладонь ко лбу.
Третья сестра же со смехом произнесла:
— А ты впусти её! Хоть она и любит судить о чужих делах, но ты, сидя дома безвылазно, совсем не знаешь о том, что творится снаружи. С ней хоть поболтаешь — и не придется подосланных людей отправлять за новостями.
— Об этом тебе беспокоиться незачем, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Хоть я и сижу в четырех стенах, но А-Сэнь каждый день делится со мной новостями. Просто мне не по душе её любопытный, выслеживающий взгляд. — Впрочем, сказав так, она все же распорядилась впустить госпожу У.
Госпожа У снова завела старую песню: вознамерилась устроить пир в честь приезда Третьей сестры, чтобы смыть дорожную пыль, а Фу Тинъюнь позвала в качестве спутницы.
Поскольку звали Третью сестру, Фу Тинъюнь не могла принимать решение единолично. Третья сестра же с душевной открытостью рассмеялась:
— Замечательно! Тогда я буду ждать от госпожи приглашения. Впрочем, дело к Новому году, а я впервые встречаю Новый год в столице. К тому же наш господин Цянь Дунлинь только прибыл в Министерство чинов, и у него немало выходов в свет. Вот наступит весна, и я отвечу вам взаимным приглашением.
Госпожа У, услышав это, расцвела от радости и тут же назначила день — десятое число.
Проводив госпожу У, Фу Тинъюнь с улыбкой спросила Третью сестру:
— Сестрица, какую же хитрость ты таишь в своем рукаве?
Третья сестра прикрыла рот и улыбнулась:
— Это слова твоего Третьего зятя. Господин У связан с Хао Цзяньфэном, а за Хао Цзяньфэном стоят сразу несколько чиновников третьего ранга, прежде служивших под началом Великого секретаря Шэня. Ныне Великому секретарю Цяню и Великому секретарю Ли приходится несладко во Внутреннем кабинете. Государь может проявить участие раз или два, но не станет ведь вмешиваться во все подряд. Хао Цзяньфэн и его сторонники вовсе не стремятся открыто враждовать с Государем, просто у Великого секретаря Цяня и Великого секретаря Ли слишком мало опыта, и они не могут вот так сразу перейти на другую сторону — им просто не хватает подходящего предлога, чтобы красиво уступить. А если помочь Хао Цзяньфэнy выстроить мост к господину Чжао — разве это не идеальный предлог? Сторонники Хао Цзяньфэна дорожат своим лицом и не хотят сгибаться перед Великим секретарем Цянем и Ли, но господин Чжао — доверенное лицо Государя еще со времен его бытности фаньваном! К тому же, если брать выслугу, он — цзиньши двадцать третьего года правления Сипин! Уступить перед господином Чжао — вовсе не позор!
Фу Тинъюнь широко раскрыла глаза от изумления:
— В эти дни Третий зять раз за разом приходил проведать детей, проверял их уроки и давал наставления А-Сэню, а предо мной и словом о подобном не обмолвился! — И добавила: — Неужели Третий зять хочет выступить посредником для Хао Цзяньфэна?
— Девятого зятя нет дома, как он мог вести с тобой подобные речи? — Третья сестра прикрыла рот и со смехом понизила голос: — Твой Третий зять считает, что Хао Цзяньфэн много лет прослужил в Министерстве чинов и обладает глубочайшими связями. Если он не сможет пробить дорогу через тебя, то непременно найдет другие пути. Чем давать ему искать сторонние выходы, не лучше ли вам самим оказать ему услугу? Пока он в затруднении, сойтись с ним поближе. К тому же с возможностями Хао Цзяньфэна, даже если он не войдет во Внутренний кабинет на пост Великого секретаря, удержать за собой место сановника второго ранга ему не составит труда. Чжао Лин отправлен на войну в должности генерала, а провиант, жалование и пополнение войск решаются на совещаниях Великих секретарей. Если на его стороне будет такой человек, как Хао Цзяньфэн, разве это не облегчит дело во сто крат?
Фу Тинъюнь всерьез задумалась.
Чжао Лин одержал еще несколько побед в Гуйчжоу, и даже госпожа Мо лично приходила поздравить её.
Еще в Сюаньтуне Чжао Лин не раз ездил в столицу, чтобы добиваться провианта и жалования у Министерства финансов и Военного министерства. Если при дворе окажется влиятельный человек, способный замолвить за него слово, Чжао Лин сохранит себе немало сил. Третий зять пока слишком новый человек на службе, и подняться до третьего ранга за десять лет было бы большим успехом — рассчитывать лишь на него бессмысленно. Если все так, как говорит Третий зять, помочь Хао Цзяньфэнy — значит и разрешить затруднение Государя, и приобрести ценного союзника, убив двух зайцев одним выстрелом!
— Об этом деле мне все же нужно посоветоваться с Девятым господином, — осторожно сказала она. — В государственных делах мужчины разбираются куда лучше нашего.
— Разумеется, — улыбнулась Третья сестра. — Однако лучше бы уладить всё до или сразу после Нового года: затянем — не миновать перемен.
Фу Тинъюнь кивнула. Понимая, что такое дело не решается за один день, она сменила тему и спросила о поездке Третьей сестры в Хуаинь:
— Разве вы не собирались вернуться сразу после завершения траура сорока девяти дней? Отчего задержались до сих пор? Как там поживает Пятая сестра и остальные?
— Эх! — Третья сестра с горькой усмешкой вздохнула: — Благо ты с нами не поехала! Поехала бы — сгорела бы со стыда! — И принялась рассказывать о происходившем в Хуаине: — …Еще и первые семь дней траура не прошли, а Старшая тетушка с Четвертой тетушкой устроили перепалку из-за расходов на похороны. Едва исполнилось сорок девять дней, я с трудом уговорила матушку переехать в загородную усадьбу для отбывания траура и не вмешиваться в дела главного дома. Так тут выскочил наш Шестой дядя, который прежде в жизни ни во что не вмешивался, и потребовал разделить семейное имущество! Мы, выданные замуж дочери, и слова молвить не могли: ни поддержать, ни осудить! Еще до наступления вечера все разъехались по домам мужей. Меня же Старшая тетушка схватила за рукав и требовала рассудить их по справедливости! Если бы матушка не притворилась больной, я бы и вовсе оттуда не вырвалась. Скажи на милость, что за бесчинство!
Фу Тинъюнь нешуточно испугалась:
— Отчего же именно Шестой дядя потребовал раздела? Неужели род Шу в это не вмешался?
Семья Шу — это родной дом Шестой тетушки. Помимо её родного брата Шу Мина, поднявшегося по службе, за последние годы в их роду появилось еще несколько цзиньши.
Третья сестра взглянула на Фу Тинъюнь со странным выражением лица и произнесла:
— Похоже, как раз дядя из рода Шу и подбил Шестого дядю с Шестой тетушкой потребовал раздела имущества со Старшей тетушкой!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
