Юй Цзинсю и госпожа Фань находились во внутренних покоях. Войдя в зал, наложница Фэй отчетливо услышала сдавленные рыдания госпожи Фань:
— …Ты говоришь, будто я возвожу на тебя напраслину, но любой на моем месте подумал бы то же самое!.. Снять для неё отдельную усадьбу, бегать по чиновникам и задействовать связи, нанять прислугу, и потратить на всё это две тысячи лянов серебра! Она ведь не пятилетняя малышка: приехать из Шаньдуна в столицу лишь с неопытной мамушкой да молоденькой служанкой… И после этого ты уверяешь, что она ничего не понимает? Пойди да расскажи людям на улице — кто тебе поверит?! Да она просто притворяется дурочкой и вьёт из тебя веревки, считая глупцом! И только ты, угодив в её ловушку, сам того не замечая, носишься с ней как с редчайшей драгоценностью… — Голос госпожи Фань был пропитан глубокой обидой и ревностью.
Сердце наложницы Фэй невольно ёкнуло.
Кто бы мог подумать! Совершенно случайно её догадки оказались разительно точными!
Из внутренних покоев раздался гневный окрик Юй Цзинсю:
— Когда ты наконец уймешься?! Какой еще глупец? Какая еще драгоценность? Сколько раз мне нужно еще повторить, чтобы ты поняла?!
Мысли наложницы Фэй стремительно крутились.
Входить или не входить?
Войдешь неудачно — не только вызовешь отвращение у госпожи Фань, но и заденешь тщеславие Юй Цзинсю, заставив его невзлюбить тебя. Тогда отстоять свое положение в доме Юй станет окончательно невозможно. Но если не войти сейчас, а дождаться, пока Мэнчжуань придет в себя и поднимет шум, — госпожа Фань и Юй Цзинсю все равно возненавидят за дерзкое подслушивание, и гнев молодого господина неизбежно падет на её голову…
Она глубоко вздохнула.
Раз уж стрела наложена на тетиву, назад пути нет: нужно действовать решительно. Даже если потерпит неудачу, потом хотя бы не придется жалеть о нерешительности.
Не теряя ни мгновения, наложница Фэй приподняла занавесь и решительно вошла во внутренние покои.
— Молодая госпожа, что у вас произошло?! — с доброжелательным выражением лица заговорила она. — Если есть какое дело, поговорите с молодым господином спокойно. Глубокая ночь на дворе, хоть и идет дождь, а даже малейший шум разносится очень далеко — я слышала всё даже во флигеле. Если разбудите хозяина и госпожу, разве им не придется снова тревожиться за вас? — С этими словами она с улыбкой обратилась к спешно вбежавшей следом Мэнчжуань: — Принеси воды для молодой госпожи, я помогу ей умыться.
Говоря это, она подошла к госпоже Фань, достала из рукава шелковый платок, наклонилась и подала его:
— Молодая госпожа, утрите лицо.
Затем она выпрямилась и повернулась к Юй Цзинсю:
— Да и молодой хозяин хорош! Молодая госпожа помогает госпоже вести домашнее хозяйство, каждый день за заботами не знает отдыха, да еще беспрестанно тревожится о вас: каково вам было в Шаньдуне, хорошо ли вы едите, тепло ли одеты, заботлива ли прислуга подле вас… А вы, вернувшись в столицу, вместо того чтобы побыть с супругой, целыми днями пропадаете на улице. Молодая госпожа даже заветным словом перекинуться с вами не успевает… — В её тоне сквозил легкий укор, смешанный с искренним сочувствием.
Юй Цзинсю и госпожа Фань в изумлении застыли.
Что же до Мэнчжуань, то ошеломление от дерзкого вторжения наложницы Фэй сменилось у неё безграничным гневом.
Какая-то обделенная вниманием наложница посмела оттолкнуть её и ворваться во внутренние покои молодой госпожи!
Кем она себя возомнила? Когда молодые хозяева выясняют отношения, разве у нее есть право встревать в разговор?
Услышав распоряжение наложницы Фэй, Мэнчжуань с возмущением вскинула брови и с насмешкой произнесла:
— Наложница Фэй, я личная служанка молодой госпожи, и не вам мне указывать!
Однако не успела она договорить, как встретилась с ледяным взглядом Юй Цзинсю. От этого взгляда у нее перехватило дыхание, и припасенные колкости застряли в горле.
Взгляд Юй Цзинсю, устремленный на служанку, стал еще более суровым.
Когда госпожа Фань устраивала сцену, эта служанка стояла рядом и рта не открывала, а едва пришел человек уладить ссору, как она решила показать свой нрав! Как бы то ни было, наложница Фэй — его второстепенная жена, и не какой-то служанке читать ей нотации! Если она ведет себя так дерзко при нем, то представляется, какой произвол она чинит в его отсутствие.
Ощутив гнев Юй Цзинсю, Мэнчжуань дрогнула. Вспомнив ненависть госпожи Фань к наложнице Фэй, она с холодной усмешкой решила отложить сведение счетов на потом, принесла поклон и удалилась отдавать приказания дворовым служанкам принести воду.
После её ухода взгляд Юй Цзинсю устремился на госпожу Фань.
Госпожа Фань схватила платок, переданный наложницей Фэй, скомкала его в плотный комок и с силой швырнула на пол.
На лице наложницы Фэй проскользнуло некое замешательство.
Она медленно присела, подняла брошенный платок, молча повернулась и налила по чашке чая для Юй Цзинсю и госпожи Фань. Чашку для Юй Цзинсю она подала ему в руки — с почтением, но молчаливо; а чашку для госпожи Фань мягко поставила на столик у кана. Придерживая обеими руками поднос из красного лака с узором гибискуса, она тихонько проговорила:
— Молодая госпожа, выпейте горячего чая, вам станет немного легче.
Госпожа Фань, долго плакавшая и устроившая ссору с Юй Цзинсю, чувствовала сухость в глазах и заложенность в носу, ощущение было крайне неприятным. И хотя наложница Фэй была ей не по душе, перечить собственному телу она не стала.
Не отказавшись, она подняла пиалу и сделала глоток.
Не прогнала… Наложница Фэй облегченно перевела дух, слегка опустила голову и кротко заговорила:
— Характер молодого господина вы знаете лучше всех: если дело касается вас, он обо всем печется всем сердцем. Как бы ни было велико дело, ради того, как глубоко молодой господин уважает вас, не гневайтесь больше.
Лицо госпожи Фань помрачнело.
Разве это слова для улаживания ссоры?
Звучит так, будто она сама устраивает сцены на пустом месте!
Да что она вообще знает, чтобы с уверенностью вещать здесь всякую ерунду?
Мысль пролетела мгновенно, зародив в душе смутную тревогу.
Не успела она всё взвесить, как Мэнчжуань внесла воду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
