Тот победоносный дуэт царского рода,
Искусный в соблюдении должного времени и места,
Обратился к сыну отшельника Кушики
Со своевременной и достойной просьбой:
— Скажи нам, о господин, молим тебя,
Когда должны мы отразить тех Ночных Скитальцев?
Говори, дабы не упустили мы миг
И не пропустили назначенный час.
Так, жаждая битвы, они взывали,
И отшельники дали такой ответ:
— Пока пятый день не придет и не минует,
О сыны Рагху, ваша стража должна длиться.
Святой начал свою Дикшу,
И всё это время ни с кем не заговорит.
Как только стойкие подвижники
Дали ответ в подобных словах,
Юноши начали, презирая сон,
Шесть дней и ночей нести свою стражу.
Двое воинов, укротивших врага,
Несравненные стрелки из лука,
Неустанно несли караул,
Чтобы оградить святого от вреда и зла.
Настал шестой день,
Предсказанный час миновал.
Тогда Рама воскликнул:
— О Лакшмана, ныне
Будь тверд, бдителен и решителен.
Доселе демоны держались вдали
От чистой рощи, в которой мы пребываем:
Но ждет нас, прежде чем день угаснет,
Лютая битва с врагами-демонами.
Пока так говорил Рама, влекомый
Жаждой смертельной схватки,
Смотрите! из алтаря вырвалось
Внезапное величие пламени.
Вокруг жреца и служителя, на
Траве, черпаках и цветах воссиял блеск,
И высокий обряд в должном порядке,
Со священными текстами начался вновь.
Но тут громкий и грозный рев
Отозвался эхом в небесах;
И, подобно огромным тучам, затеняющим
Небо в мрачном июле,
Окутанные мраком магической мощи,
Двое демонов стремительно ринулись вперед —
Марича, Ночной Скиталец,
Суваху и их свита.
Налетая в неистовом беге,
Они проливали дождь густой крови;
И Рама увидел эти порождения страха,
Нависшие над головой.
И как только тех двоих проклятых,
Сеявших кровавый дождь, он заметил,
Своему брату, храброму и верному,
Так молвил лотосоокий Рама:
— Теперь, Лакшмана, ты увидишь, как эти демоны,
Людоеды с гнусным разумом,
Бегут перед моим смертоносным оружием,
Словно тучи перед ветром.
Он сказал. Стрелу, быструю как мысль,
Он приложил к луку
И, в предельной ярости, поразил
Маричу в грудь.
Глубоко в его плоти засело оружие,
Окрыленное мистическим заклятием,
И, отброшенный на сотни лиг прочь,
В пучину океана он пал.
Тогда Рама, увидев, что враг
Мечется в муках и безумен от боли
Под ударом хладного оружия,
Снова сказал Лакшмане:
— Смотри, Лакшмана, смотри! Эта смертная стрела,
Несущая леденящий холод,
Лишила его чувств своей остротой,
Но оставила дыхание в нем.
Но тех, кто полюбил пути зла
И пьет кровь, которую проливает,
Кто рад мешать святым обрядам, —
Эту свирепую напасть сразит моя рука.
Он взял другую стрелу, лучшую,
Объятую живым пламенем;
Она поразила Суваху в грудь,
И тот замертво пал на землю.
Снова стрелу, самого бога Ветра,
Он на тетиву возложил,
И все демоны были повержены,
И святые мудрецы более не знали страха.
Когда в бою пали эти бесы,
Мешавшие каждому святому обряду,
Святые мудрецы воздали почести
Раме за его чудесную помощь:
Так славят Индру, когда он
Одерживает великую победу.
Наконец обряд увенчался успехом,
И Вишвамитра огляделся вокруг
И, видя повсюду покой,
Так обратился к сыну Рагху:
— Радость моя, о царевич, теперь полна:
Ты исполнил мою волю.
Совершенная и прежде, эта мирная обитель
Стала ныне еще совершенней.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
