К нему, любовью ослепленному, чья душа пронзена стрелами того, кто колеблет разум,
274
Кайкейи с безжалостным сердцем так изложила свой великий замысел:
— О царь, ни оскорблений, ни пренебрежения я не сносила, как не знала и неуважения. Одно лишь желание есть у меня, и верю я, что ты, мой господин, исполнишь его. Дай мне слово, если ты склонен внять моей мольбе, и тогда я со всею уверенностью скажу тебе о даре, которого прошу.
Прежде чем она умолкла, монарх пал жертвой чар прекрасной дамы и в расставленную ею смертельную западню прыгнул, точно косуля в сети.
Возлюбленный приподнял ее поникшую голову и, улыбаясь и играя с ее волосами, произнес:
— Неужели ты до сих пор не знала, о дивная дева, что нет для меня, твоего любящего супруга, никого дороже тебя, кроме Рамы, храбрейшего из храбрых? Им, благородным наследником моего рода, им, кому нет равных, я клянусь: скажи же, какое желание тяготит тебя. Им, кому суждено долголетие, и без кого моему отеческому взору не прожить и часа, — клянусь Рамой, моим дорогим сыном: говори, и воля твоя будет исполнена. Говори, любимая; если пожелаешь, проси хоть сердце из моей груди. Внемли моим словам, о любовь моя, и назови желание, что родилось в твоих мыслях. Не позволяй душе терзаться сомненьями: мое могущество должно изгнать всякое подозрение. Клянусь всеми моими заслугами: говори, дорогая, и я исполню твою просьбу.
Царица, честолюбивая и безмерно радая тому, что он попался в ее ловушку, еще сильнее стремясь достичь своей цели, произнесла свою нечестивую речь:
— Ты охотно даруешь мне просимое и подтверждаешь это многократной клятвой. Пусть же тридцать три бога и Индра станут моими свидетелями. Пусть внемлют солнце, луна и планеты, небеса и стороны света, день и ночь. Великий мир, просторы земли, небесные певцы и грозные демоны, призраки, блуждающие в полночной тени, и домашние боги, наши помощники, — я призываю каждое существо, великое и малое, услышать и запомнить эту клятву.
Когда царь-лучник был таким образом связан, опутан вероломным искусством и клятвами, она обратилась к своему щедрому владыке, покоренному ослепляющей любовью:
— Вспомни, царь, тот далекий день битвы богов и демонов. Вспомни, как в яростной схватке враг едва не лишил тебя жизни. Вспомни, что лишь я спасла тебя от смерти, и ты за мою бдительную любовь и заботу пообещал исполнить два моих желания. Те обещанные дары, в которых ты тогда поклялся, я требую теперь, о царь мужей,
— К тебе взываю, о государь, благой и справедливый,
Чья праведная душа хранит верность всякому обету.
Если ты отречёшься от клятвы своей,
Я умру, презираемая всеми, ещё до рассвета.
Обряды эти, во имя Рамы начатые, —
Передай их моему сыну и возведи его на трон.
Пришло время востребовать наконец
Двойной дар давно минувших дней,
Когда боги и демоны сошлись в битве
И ты пожелал вознаградить мою заботу.
Теперь же в леса Дандаки изгони
Своего Раму на девять лет и пять,
И пусть он живёт там отшельником
В одежде из оленьей шкуры, со спутанными волосами.
Пусть, не зная соперников, мой сын
Наслаждается властью над всей землёй,
И пусть очи мои ещё до утра узрят,
Как твой Рама бежит в леса.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
