Недостойный своей скорбной участи, могучий и несчастный царь лежал простертым в неподобающем виде, подобно Яяти, который в свой черный день, изгнанный из блаженных небес, лежал, исчерпав все свои заслуги.
276
Царица, торжествуя во власти, дарованной ей роковым даром красоты, все еще грозная и непокоренная, вновь повторила свое суровое требование:
— Великий монарх, доселе ты хвалился тем, что любишь истину и хранишь обет; так отчего же твои уста готовы отказать в обещанном даре, который я вольна избрать?
Царь Дашаратха, услышав такие слова, с яростью, бушующей в груди, на мгновение склонился под бременем боли, а затем вновь заговорил с Кайкейи:
— Столь долго бездетный, великим трудом я стяжал у Небес сына,
Раму могучерукого; и как же мне ныне покинуть любимца своего?
Мудрый в познаньях, отважный герой, терпеливый и гнев укротивший,
Как могу я велеть моему Раме бежать, моему любимцу лотосоокому?
Даже в чертогах небесных едва ли смогу я снести,
Вопрошая там о моем Раме,
Слышать от богов о его горестях;
О, пусть бы смерть забрала меня отсюда,
Прежде чем я оскорблю его невинность!
Так плакал и стенал монарх, и безумное горе терзало его сердце;
Солнце уже скрылось на покой, и ночь быстро сгущалась вокруг.
Но даже увенчанная луною ночь не принесла утешения несчастному царю.
Всё так же скорбел он с жгучими вздохами, устремив взор к небесам:
— О Ночь, украшенная звездными огнями, я не жажду прихода утра.
Будь добра, яви милосердие: гляди, я воздеваю к тебе руки в мольбе.
Нет, лучше лети еще быстрее; не желаю я боле видеть лик
Царицы Кайкейи, жестокой и грозной, что обрушила это горе на мою главу.
Снова с мольбою в руках пытался он смягчить царицу, плача и вздыхая:
— Ко мне, несчастному, к добру стремящемуся, о милая госпожа, должна быть ты добра;
Ко мне, чья жизнь почти угасла, кто молит тебя о помощи, к своему царю.
Лишь в этом, лишь в этом моя просьба: помилуй, о прекрасная госпожа.
Некому больше заступиться за меня, помилуй: ведь ты добра сердцем.
Услышь, о госпожа с кроткими черными очами, и обрети имя, что никогда не умрет:
Пусть Рама правит этой славной землей, приняв дар из твоих царственных рук.
О госпожа с тонким станом, чьи очи и губы исполнены красоты,
Порадуй Раму, меня, каждого святого жреца,
Бхарата и всех — от знатных мужей до самых малых.
Она внимала его неистовому, скорбному крику,
Видела слезы, прерывающие его речь,
Видела покрасневшие глаза своего доброго супруга,
Но, по-прежнему жестокая, не проронила ни слова.
Он устремил взор на её лицо, ища милосердия, но тщетно:
Она требовала изгнания его любимца,
И он снова упал на землю без чувств.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
