Святой Васиштха, чьи исполненные мудрости речи трогают сердца, обратился к Бхарате, сыну Кайкеи, терзаемому жгучим пламенем скорби:
— О царевич, чья слава широко известна, довольно скорби: утешься. Пришел час: восстань и предай погребальному костру прах государя.
Он внял словам Васиштхи, и в нем пробудилась дремавшая решимость. Тогда, сведущий во всех законах, он велел друзьям готовить обряды.
Они подняли тело из масла и положили его, еще влажное, на землю; затем перенесли на ложе, сиявшее кованым золотом и драгоценными камнями.
Там, с лицом, подернутым бледностью, лежал мертвый государь, словно погруженный в сон.
Тогда Бхарата подошел к отцу и, возвысив голос, воскликнул:
— О царь, неужели твое сердце задумало уйти и оставить сына? Неужели ты заставил бежать Раму, чтущего правду, и Лакшману, чьи руки могучи? Куда, великий государь, уходишь ты, покидая свой народ в беде, оплакивающим своего героя, обезумевшим от горя, лишенным Рамы, своего вождя, подобного льву? Ах, кто же защитит народ, живущий в граде Айодхье, когда ты, мой родитель, отошел к небесам, а Рама был вынужден бежать? Вдовая, охваченная горем, лишенная тебя, эта земля более не прекрасна: город в моих скорбных глазах мрачен, как безлунная ночь.
Так, страдая от безмерной печали, сокрушался у ложа печальный Бхарата.
И тогда Васиштха, святой мудрец, промолвил, дабы унять его глубокую муку:
— О владыка людей, не медли более; исполни последние оставшиеся долги: поспеши, о могучий, как я советую, торжественно совершить погребальные обряды.
И Бхарата с должным вниманием выслушал совет Васиштхи и согласился с ним.
Он тотчас созвал отовсюду наставников, жрецов и святых учителей.
Священные огни велел он вынести из царской молельни, и в те огни жрецы и служители, соблюдая должный порядок, бросали подношения.
В смятении духа, с рыданиями и слезами, они возложили тело на носилки, и слуги, чьи глаза были полны слез, вынесли государя из дворца.
Другая толпа скорбящих возглавляла длинную погребальную процессию: на пути они бросали богатые одежды, золото и серебро.
Затем другие руки окропили тело благовонными соками сандала, кедра, алоэ и сосны, и всеми редкими и тонкими ароматами.
Затем руки жрецов возложили тело могучего покойного на костер.
Следом они занялись священными огнями и вполголоса читали погребальные тексты;
И жрецы-певцы, что повторяют
Шаманы
352
воспевали свои священные гимны.
Из города в паланкинах
и колесницах выехали многие знатные дамы
и почтили место погребения,
окруженные кругом престарелых слуг.
Шагами, обращенными вспять,
353
жрецы шли в печальной процессии
вокруг пылающего костра монарха,
который преданно хранил каждый священный огонь:
вместе с царицей Каушальей и другими,
чьи нежные сердца изнывали от горя.
Голоса женщин, пронзительные и чистые,
подобно крикам кроншнепов, поражали слух,
когда из тысячи голосов поднялся
вопль, вещающий о женской скорби.
Затем, плача, в изнеможении и с громким стоном,
они спустились к пологому берегу Сарью.
Там, стоя на берегу реки
вместе с Бхаратой, жрецом и вельможей,
женщины очистили свои уста
свежей и прозрачной водой.
Вернувшись в царственный город,
с глазами, полными слез,
десять дней они лежали на земле
и плакали, пока не утихла их скорбь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
