Он увидел, что она лежит во прахе, и гнев Хары вспыхнул с неистовой силой. Громко воззвал он к той, что явилась с позором, не достигнув цели:
— По твоей просьбе я послал с тобой храбрейших из моих великанов, лучших из тех, кто питается плотью павших. Почему же ты снова рыдаешь здесь? Мои верные, благородные и преданные воины, до конца преданные интересам своего господина, даже пав в кровавой битве, всё равно повиновались бы слову своего монарха. Теперь же, сестра, я желаю знать причину твоего страха и горя — почему ты извиваешься здесь, словно змея, в диком отчаянии взывая о помощи? Нет, не лежи в столь жалком обличье: отбрось свою слабость и восстань!
Утешительными словами вождь великанов унял неистовство её скорби. Она медленно осушила заплаканные глаза и так ответила брату:
— Я искала тебя в стыде и страхе, с отсеченным носом и изувеченным ухом. Мои раны, подобно реке, истекали кровью; я искала тебя и обрела утешение.
— Тех дважды семь гигантов, храбрых и могучих,
Ты послал, дабы отомстить за обиду,
Дабы повергнуть свирепого Раму
И Лакшману, что так жестоко обошелся со мной.
Но увы, стрелы Рамы насквозь
Пронзили тела моих воителей:
Хоть неистово разили они своими копьями,
Пред его победоносной мощью они пали.
Я видела их, славных силой и быстротой,
Я видела, как мои герои пали, истекая кровью:
Великий трепет охватил каждый мой член
При виде великого деяния, совершенного им.
В беде, ужасе, сомнении и страхе
Снова к тебе за помощью я прибегла.
Пока ужас преследует мой встревоженный взор,
Я ищу тебя, скиталец ночи.
И неужели не сможешь ты сестру свою избавить
От этого безбрежного моря невзгод,
Чьи акулы — сомнение и ужас, где
Каждая вьющаяся волна — черное отчаяние?
— Ниц лежат на земле твои слуги-великаны,
Сраженные стрелами беспощадного Рамы,
И все могучие демоны, питавшиеся кровью,
Что следовали за мной, мертвы.
Теперь, если в груди твоей найдется
Жалость к ним и любовь ко мне,
Если ты, о скиталец ночи,
Обладаешь доблестью и можешь с ним сразиться,
Покори жестокого врага великанов,
Что живет в зарослях Дандаки.
Но если рука твоя тщетно попытается
Этого сокрушителя врагов убить,
То непременно здесь, на твоих глазах,
Оскорбленная и опозоренная, сестра твоя умрет.
Слишком хорошо, увы, слишком хорошо я вижу,
Что, как бы ни был ты силен в войне,
Не устоять тебе в сражении,
Когда встретишься с Рамой лицом к лицу.
Ступай же прочь, герой лишь на словах,
Присвоивший мощь, на которую не имеешь права;
Зови друзей и родичей, не медли боле:
Прочь из Джанастханы, прочь!
Позор своего рода! Лишь слабые
Могут пасть, сраженные твоей рукой:
Беги от Рамы и его брата — они
Люди слишком сильные, чтобы ты мог их убить.
Как можешь ты надеяться, о слабый и низкий,
Сделать эту рощу своей обителью?
Не в силах тягаться с мощью Рамы,
Побежденный, ты быстро погибнешь.
Герой, славный доблестными делами, —
Это Рама, потомок Дашаратхи:
И едва ли слабее его мощью
Его брат-вождь, что изувечил меня.
Так плакала и стенала в глубокой скорби
Мрачная, уродливая великанша:
К ногам брата она припала,
Сокрушенная горем, и лишилась чувств.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
