Гриф пробудился от сна и услышал слова, которые произнесла Сита. Он поднял взор и посмотрел на нее, а затем на великана, ее похитителя. Эта благороднейшая птица с острым клювом, величественная, словно горная вершина, с высоты дерева обратилась к царю великанов с мудрым увещеванием:
— О Десятишеий владыка, я твердо храню верность древним законам и вере. И тебе, брат мой, надлежит воздерживаться от преступных деяний, что несут позор и бесчестие. Я — Джатаю, царь грифов, властвующий в небесах. Твоя пленница, именуемая Ситой, — возлюбленная супруга и госпожа Рамы, наследника Дашаратхи, чей помысел — благо для всех живущих. Могуществом он, владыка мира, соперничает с великими богами морей и небес. Закон, которым он гордится, не дозволяет царю касаться чужой жены, и, более того, супруга царевича вправе требовать глубокого почтения и уважения.
Вернись же на землю и не помышляй о той, кто тебе не принадлежит. Герои почитают за позор опускаться до деяний, достойных осуждения, и они относятся к женам других так же уважительно, как к своим собственным. Не во всяком случае путь к блаженству и выгоде объяснен в священных текстах Писания, и если свет их тускнеет, подданные взирают на своего правителя и следуют за ним. Царь — это благо и польза, он — сокровищница прекрасного, и все судьбы народа, его радость и горе, берут начало в царе.
Если же ты, владыка племени великанов, непостоянен в мыслях, лжив и склонен к греху, как удержишь ты царскую власть? Грешникам не достичь высоких престолов в небесах. Душа, подвластная добрым чувствам, никогда не отринет свою благородную часть, и пристанище подлеца не станет надолго домом для добродетельного мужа.
Царевич Рама, прославленный вождь, не причинил тебе зла ни в поле, ни в городе. Он никогда не грешил против тебя — так как же ты решился причинить ему вред теперь? Если, вняв мольбам Шурпанакхи, великан Кхара разыскал его и пал в бою, не достигнув цели, то в этом виноват он сам, а не Рама.
Скажи же, могучий владыка великанов, в чем можешь ты обвинить Раму? Что сделал великий повелитель мира, чтобы ты похитил его сокровище? Скорее, немедля отпусти майтхильскую государыню; позволь супруге Рамы уйти с миром, пока его грозный взор не испепелил тебя, и ты не пал, сраженный его гневом, подобно Вритре, когда владыка Индра метнул пламя молнии, что поразило и убило его.
О безумец, ослепленный, ты пригрел у своего сердца ядовитую змею! О глупые очи, слишком слепые, чтобы увидеть: ужасные кольца Смерти уже опутывают тебя! Благоразумный человек бережет свои силы и не берет на себя ношу, которую не сможет снести. Он довольствуется здоровой пищей, что дает ему жизнь и обновляет силы, но кто дерзнет на преступное деяние, не приносящее ни славы, ни награды, где невозможно снискать заслуг, а расплата вскоре настигает за грех?
Сын Пуластьи, мой жизненный путь длится уже шестьдесят тысяч лет. Я, владыка своего рода, по-прежнему храню свое древнее наследное царство. Я, умудренный годами, гораздо старше тебя, юный властелин лука и колесницы, облаченный в сверкающую кольчугу и опоясанный стрелами, но ты не уйдешь без вызова и не похитишь женщину без боя. Не сможешь ты, о царь, на моих глазах беспрепятственно унести свою прекрасную добычу; она пребудет в сохранности, как истина Писания, которую не поколебать никакими доводами логики.
Остановись, если храбрость позволит тебе, остановись и встреть меня в пылу битвы! Ты окропишь землю кровью, пав так же, как прежде пал Кхара. Скоро Рама, облаченный в древесную кору, сразит
— Тебя, своего гордого врага в смертном бою, — Раму, от которого не раз в смятении бежали полчища дайтьев. Нет у меня сил, чтобы убить или сразить тебя; юные царевичи сейчас далеко, но вскоре ты с ужасом в глазах падешь, пронзенный их стрелами. Но пока во мне еще теплится жизнь и рассудок мой ясен, тебе, тиран, не унести отсюда прекрасную Ситу, чтимую царицу Рамы, лотосоокую и ликом прекрасную. Какова бы ни была боль, какова бы ни была цена, пусть даже жизнь моя будет потеряна в этой схватке, воля благороднейшего сына Рагху и Дашаратхи должна быть исполнена. Погоди же, о Равана, постой, задержи хоть на час свою летучую колесницу, и с этой славной колесницы ты падешь, точно плод с потрясенной ветви, ибо я, пока жив, встречу тебя так, как подобает врагу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
