Так тщетно искал он свою супругу, и тогда, с душою, истерзанной горем, лотосоокий герой огласил воздух неистовыми криками. Во власти всесильной любви, ему все еще чудился образ исчезнувшей жены, и слабым, прерывающимся голосом, обливаясь слезами, он вновь завел свою горестную жалобу:
— О супруга моя, ты, что прекрасней самих цветов, укрылась под ветвями ашоки. Те цветы способны прогнать печаль, но ныне они ввергают меня в отчаяние. Твои руки подобны стеблям банана: зачем ты позволила банановым листьям скрыть их? Ты не спряталась, любовь моя; твои стопы выдают тебя в твоем темном убежище. В девичьей забаве ты убегаешь к цветущим деревьям, в свой любимый приют. Но молю, прекрати, любовь моя, прекрати изводить меня этой жестокой игрой. Негоже тебе так насмехаться в святом месте, где обитают отшельники. Ах, теперь я вижу твое непостоянство и склонность к пренебрежению.
Приди же, большеокая красавица, умоляю; прежде столь милая хижина ныне опустела. Нет, она убита великанами; они похитили или пожрали свою добычу, иначе на мой скорбный зов возлюбленная непременно прилетела бы к своему супругу.
О Лакшмана, взгляни на эти стада оленей: в каждом их печальном глазу блестит слеза. Их горестные взоры слишком ясно говорят, что моя супруга стала добычей великанов.
О благороднейшая, прекраснейшая из прекрасных, где ты, лучшая из женщин, где? В этот день мрачная Кайкейи найдет новый повод для торжества своего злого ума, когда я, пришедший со своей Ситой, вернусь один, без моей госпожи.
Но никогда не смогу я вернуться, чтобы видеть покои, где должна быть моя царица, и слышать насмешливые речи народа
— Будут говорить о Раме как о слабом трусе. Ибо на мне пребудет позор труса, позволившего врагу похитить свою супругу. Как смогу я вернуться домой или вынести взгляд царя Видехи? Как мне слушать его, когда после всех странствий он попросит рассказать, всё ли у нас благополучно? Стоит ему взглянуть на меня, он тотчас заметит, что Ситы нет рядом, и когда он услышит печальную повесть, рассудок его помутится.
— О Дашаратха! — воскликнет он. — Блажен ты в своей небесной обители!
Никогда мои стопы не направятся в тот город, что защищают руки Бхараты, ибо даже благословенные обители небес показались бы пустыней без моей любимой. Оставь меня здесь, брат мой, молю; держи путь в прекрасную Айодхью. Без моей любимой я не в силах прожить и часа в беспросветном отчаянии. Обними Бхарату и передай ему мои слова:
— Дорогой брат, сохрани власть и правь страной как государь.
Затем склонись в почтении перед твоей матерью, его и моей. Внимай, брат, моим словам и со всей заботой оберегай каждую из дам. Поведай моей дорогой матери мой печальный рассказ и судьбу Ситы.
Так Рама дал волю своей скорби и из сердца, раздираемого мукой, громко оплакивал супругу — свою прекрасноволосую жену.
Краска сбежала с лица Лакшманы, и внезапный страх сковал его сердце; он изнемог, охваченный тревогой и горем столь великим, что его невозможно было снести.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
