С суровых склонов Ришьямуки к горе Малая поспешил ванар и там своему царственному вождю возвестил о приходе двоих:
— Взгляни, здесь с Лакшманой стоит Рама, прославленный в сотнях земель. Его доблестное сердце не дрогнет, даже если нападет тысяча врагов; сын царя Дашаратхи, краса и гордость рода Икшваку. Послушный воле отца, он неизменно хранит верность священному долгу. Его родитель с царской пышностью ублажал бога огня, принес в дар миллион коров и щедро оделил жрецов подношениями; он правил обширной страной, прославленный правдивостью речей и усмиренными страстями. Из-за женского коварства сын его нашел приют в лесной тени, где, живя в отшельническом воздержании и обуздав чувства, лишился он жены, украденной свирепым Раваной. И теперь, о господин, он пришел к тебе как проситель. Так окажем же все надлежащие почести этим великим вождям, что ищут твоей помощи.
Так молвил предводитель ванаров, и Сугрива внимал ему, проникшись дружескими мыслями. Свет радости озарил его лицо, и так сказал он сыну Рагху:
— О царевич, искушенный в правилах долга, пекущийся обо всех с искренней любовью, уста Ханумана правдиво поведали о доблестях, присущих тебе одному. Своей высшей славой, удачей и блаженством почитаю я, о чужеземный царевич, то, что сын Рагху соизволил искать дружбы ванара. Если хочешь ты стать моим верным союзником, прими залог, что я предлагаю тебе: возьми эту руку в знак дружбы и скрепи узы, которые мы никогда не расторгнем.
Он смолк, и радость пронзила грудь Рамы; он схватил и сжал руку Сугривы и с сияющим от восторга взором прижал к сердцу своего нового союзника.
Сбросив обличье странника, Хануман принял свой истинный вид. Затем, потирая дерево о дерево, он искусными руками разжег пламя. Между вождями он поместил этот огонь.
Украшенные цветочными гирляндами и почтением, друзья с благоговением и медленным шагом обошли вокруг пылающего великолепия огня. Так, связав друг друга клятвами в священном союзе, они обрели небывалый восторг и устремили на дорогого союзника взор, которым невозможно было насытиться.
— Ты — друг моей души: мы делим общую радость и общие заботы, — так в блаженстве, трепетавшем в груди, Сугрива обратился к сыну Рагху.
Он сорвал с высокого сала ветвь, покрытую множеством листьев и цветов, и, расстелив под ними тонкие прутья, устроил сиденье для себя и Рамы. Тогда Хануман, радостный духом сын бога, правящего ветром, поднес Лакшмане пышную ветвь сандалового дерева, чтобы тот мог сесть.
Затем царь Сугрива, чьи глаза все еще трепетали от нежданной сладостной радости, которую он не мог скрыть, воззвал к благороднейшему отпрыску Рагху:
— О Рама, измученный горем и страхом, отвергнутый врагами, я скитаюсь здесь. Лишенный супруги, я живу в одиночестве в этой лесной цитадели. Или, обезумев от ужаса и отчаяния, брожу по далеким пустошам. Долго терзаемый моим братом Бали, я сносил обиды и урон. Ты, чьи добродетели чтят все, избавь меня от горя и страха. Освободить друга из лютой беды — задача высокая и достойная тебя.
Он умолк, и сын Рагху, знающий все священные обязанности человека, друг справедливости, чуждый коварства, ответил с кроткой улыбкой:
— Великий ванар, друзья, ищущие моей помощи, всегда видят свои надежды вознагражденными. Бали, твой враг, похитивший твою жену, падет от этой мстительной руки. Эти стрелы, что сверкают и пылают подобно солнцу, окрыленные перьями цапли, быстрые в полете, верные и грозные, с ровными узлами и заостренными наконечниками, свирепые, как сокрушительный удар молнии, посланный владыкой небосвода, настигнут твоего нечестивого врага и, подобно разъяренным змеям, поразят его с шипением. Ты, царь ванаров, в этот самый день увидишь, как враг, долго причинявший тебе зло, ляжет, подобно сокрушенной горе, сраженный бурей моего лука.
Так молвил Рама; Сугрива внимал ему, и великая радость всколыхнула его грудь, когда он обратился к своему защитнику:
— Ныне, благодаря твоей милости, о первый и лучший из героев, твой друг вернет себе царство и дорогую жену, отнятую врагом. Усмири мощь моего старшего брата, чтобы никогда более его смертоносная злоба не лишила меня моего исконного права и не терзала мою душу горем.
Союз был заключен — союз, что уготовал Сите, демонам и царю ванаров их долю счастья и беды. В ее левом глазу пробежала частая дрожь — добрый знак, в котором госпожа не сомневалась и который поведал ей о грядущей надежде.
Ясный левый глаз Бали ощутил зловещее подергивание, нанесшее в тот день смертельный удар. Пылающие левые глаза сборища демонов почуяли дрожь и узнали в ней вестника беды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
