Они стояли под сенью густых деревьев, чья пышная зелень сплетала вокруг них скрывающую завесу. По всей благодатной тени сада блуждал взор царя Сугривы,
И когда он взирал на траву и деревья,
В нем разгорелось пламя гнева.
Затем, подобно могучей туче в вышине,
Когда буря с ревом несется по небу,
Окруженный друзьями, он громогласно исторг
Свой ужасный, раздирающий небо боевой клич.
Поступью подобный гордому льву
Или солнцу, начинающему свой путь,
Сугрива устремил быстрый взор
На Раму, к которому обратился так:
— Вон там — оплот власти Бали,
Где на стенах и башнях играют стяги,
Который удерживают могучие полчища ванаров,
Богатые всяким оружием и запасами золота.
Вспомни свое обещание,
Что Бали падет от твоей руки.
Как добрые плоды украшают ветвь,
Так дай же моим надеждам ныне принести плод.
Так молил ванар просящим голосом,
И сын Рагху ответил ему:
— Рукою Лакшманы эта цветочная гирлянда
Была возложена на тебя как знак.
Венок из гигантской лианы окутывает
Твой стан своим ярким сиянием,
Словно вкруг солнца сплелись
Яркие звезды в венец.
Одна моя стрела в этот день, дорогой друг,
Положит конец твоей печали и страху.
И, сорвавшись с тетивы, она
Дарует тебе свободу, о царь.
Идем же, Сугрива, скорее покажи,
Где бы ни скрывался твой лютый враг;
И пусть мой взор узрит негодяя,
Чьи деяния позорят имя брата.
Воистину, вскоре, поверженный в прах и кровь,
Бали падет, стеная и хрипя.
Едва лишь мой взор заприметит врага —
Если он после этого уцелеет и обратится в бегство,
Тогда презирай мою ничтожную силу и клейми
Позорным бесчестьем имя Рамы.
Разве не видел ты, о царь, как его рука
Одной стрелой пронзила семь высоких деревьев?
По-прежнему твердо верь в эту мощь
И считай, что твой враг повержен во прах.
Во все мои дни, сколь бы тяжко ни испытывали меня
Горе и скорбь, я никогда не лгал;
И, верный закону долга,
Я никогда не запятнаю себя обвинением во лжи.
Откинь сомнения: клятва, которую я дал,
Вскоре принесет свой благой плод,
Подобно тому как земля улыбается золотым зерном
По милости Владыки дождя.
О воин, ступай же к воротам и вызови
Врага своим криком и боевым кличем,
Пока Бали со своей золотой цепью
Не выйдет поспешно из своей царской твердыни.
Гордые сердца, пылающие воинственным огнем,
Не терпят вызова врага:
Каждый полагается на свою силу и мощь,
И более всего — перед глазами своих жен.
Царь Бали слишком любит сечу,
Чтобы медлить в своей цитадели,
И, услышав твой боевой клич,
В жажде сражения поспешит наружу.
Он смолк. Сугрива испустил крик,
Потрясший и всколыхнувший эхо небес, —
Клич столь яростный, громкий и страшный,
Что статные быки в ужасе бросились бежать,
Подобно дамам, бегущим от угрозы бесчестья
В правление нечестивого монарха.
Олени в диком смятении мчались прочь,
Словно кони, повернувшие вспять в пылу сражения.
Птицы падали оземь, подобно богам, что падают,
Когда иссякают их заслуги,
578
при этом ужасном зове.
Так неистово, воодушевившись для боя,
Отпрыск Владыки Дня
Издал свой яростный клич, столь же громкий,
Как раскат грома из тяжелой тучи
Или, там, где веет свежий и вольный ветер,
Рев разбушевавшегося моря.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
