Но особые наставления он дал мудрому и отважному Хануману.
К тому, на кого уповала его душа, монарх обратился с дружескими словами:
— О лучший из ванаров, ни на суше, ни на море ничто не может остановить твой стремительный бег — ты, кто способен направить свой полет сквозь поднебесье и вознестись в обитель бессмертных. Мне ведомо, что тебе знакомы все края, со всеми их горами, озерами и морями. В силе и неутомимой быстроте ты — достойный соперник своего отца, могучего владыки ветра, и повсюду, где пожелаешь, найдешь ты путь. Приложи же свою силу, о быстрый и могучий, верни госпожу, столь давно утраченную, ибо время и место, о мудрейший, открыты твоему испытующему взору.
Когда Рама услышал этот особый наказ, данный Хануману прежде всех прочих, он почерпнул в благосклонности монарха новую надежду на успех и веру в то, что тот, на кого полагался его владыка, закаленный и испытанный в трудах и опасностях, приведет к счастливому исходу задачу, возложенную царем. Он отдал перстень, на котором было начертано его имя, — знак для плененной дамы, дабы печальная госпожа в своем горе могла узнать весть от своего господина.
— Этот перстень, — сказал он, — увидит моя жена и не убоится посланца, отправленного мною. Твоя доблесть и твое умение, твой решительный и твердый дух и высокая воля царя Сугривы наполняют мою грудь радостной надеждой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
