Словно вспышка молнии, ванар покинул чертоги Раваны. Всякая надежда угасла в нем, и так говорил он в своем сердце:
— Увы, мой бесплодный поиск окончен. Долго трудился я ради сына Рагху, но при всем старании так и не нашел следов похищенной царицы. Быть может, когда великан летел по пустынному небу со своей пленницей, нежная душой владычица майтхилов вырвалась из рук грабителя и теперь бурное море катит волны над прекраснобровой Ситой. Или она умерла от страха, сжатая в объятиях чудовища? Или погибла, не в силах вынести давления этой чудовищной руки? Или, когда она с презрением отвергла его притязания, он растерзал ее нежные члены, и она, чья добродетель осталась непоколебимой, была убита на съедение великану?
Должен ли я поведать сыну Рагху о судьбе его возлюбленной супруги? Преступлю ли я долг одинаково, если открою эту печальную повесть или если скрою ее? Если я вернусь в нашу горную твердыню, не имея возможности рассказать о более счастливой доле, как предстану я пред нашим владыкой царем и отвечу на его гневные расспросы? Как встречу друзей, как вынесу их приглушенные насмешки и презрительные взгляды? Как приду я к сыну Рагху и убью его своей скорбной вестью? Ибо несомненно, мой печальный рассказ сразит его наповал лютым отчаянием. И Лакшман, всегда преданный и верный, немедля последует за ним в смерть. Бхарата, узнав о судьбе брата, умрет от безутешного горя, и печальный Шатругхна с криком муки падет бездыханным на его тело. Наш царь Сугрива, верный узам чести, станет оплакивать обет, данный напрасно, и умрет вместе с тем, кого не смог спасти. Тогда Рума, его преданная жена, расстанется с жизнью вслед за своим господином, и Тара, овдовевшая и покинутая, угаснет в муках, изнуренная печалью. На Ангаду тоже падет этот удар, убив надежду и радость всех вокруг. Гибель их принца и царя наполнит души ванаров невыносимой скорбью. И каждый, охваченный черным отчаянием, будет биться головой и рвать на себе волосы. Каждый, кто долго был в милости и почестях, лишится своей беззаботной и блаженной жизни. Счастливые толпы больше не будут играть на обдуваемых ветром скалах и тенистых берегах; напротив, со своими возлюбленными женами и детьми они поднимутся на горные вершины и в безумном исступлении бросятся вниз — и муж, и жена, и младенец.
О нет, пока я не найду царицу, я никогда не встречусь с сородичами-ванарами. Уж лучше я останусь здесь, в какой-нибудь далекой долине, и буду жить одиноким отшельником, где корни и ягоды будут утолять мои скромные нужды, пока я не умру. Или на берегу я сложу костер и погибну в пламени. Или же буду соблюдать строгий пост, пока медленное угасание не лишит меня жизни, и хищные псы и небесные птицы не растерзают тело Ханумана. Я умру здесь, но никогда не принесу погибель моему роду и царю.
Но вижу я еще одну нехоженую рощу, где много ярких деревьев ашоки. Войду я туда и в густой тени продолжу свои поиски. Да будет слава небесному воинству, Солнцу и Луне, озаряющим небо, Васу, Марутам, Адитьям и обоим Ашвинам. Да обрету я успех и с триумфом верну царицу обратно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
