— Я, супруга Рамы, в тот горестный день
Была унесена рукой Раваны;
Схвачена тем, кто волен в любом обличье,
Когда я сидела, не чуя беды.
Беспомощная пленница, всеми покинутая,
Среди угроз, насмешек и презрения демонов,
Здесь я плачу и вздыхаю о моем господине
И, изнуренная горем, жажду смерти.
Ибо что мне жизнь вдали
От Рамы на могучей колеснице?
Разбойник в своем тщетном грехе
Надеется снискать любовь пленницы.
Моя стопа никогда не коснется
Демона, которого я столь глубоко презираю.
Безумный глупец! Он не знает меня
И моей гордой души, которую его любовь лишь оскверняет.
Пусть меня растерзают на части,
Но я никогда не уступлю его мольбам;
Пусть я сгорю и погибну в огне,
Но не потащу его низменной страсти.
Мой господин был благороден, верен и мудр
И взирал на горе с состраданием;
Но ныне, отступив от борьбы,
Он не жалеет свою плененную жену.
Один в Джанастхане он истребил
Тысячи из полчища ракшасов.
Его рука была крепка, а сердце отважно —
Отчего же он не идет, чтобы спасти и освободить?
Но к чему винить господина в пустых сомнениях?
Он не знает, где томится его супруга.
О, если бы он знал, то через сушу и море
Поспешили бы его стопы, чтобы освободить меня;
Эта Ланка, опоясанная пучиной,
Пала бы, испепеленная, став бесформенной грудой,
И из каждого разоренного дома неслись бы
Стоны и крики вдов-ракшасов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
