Вспыхнула лютая ярость великана, когда он воззрел на облик Ханумáна. Одолеваемый смутными догадками, он громко заговорил с мечущими молнии глазами:
— Не Нáнди ли это 882 стоит здесь, тот могучий, кого все почитают? Тот, кто когда-то на вершине Кайлáса изрек проклятие, что преследует меня до сих пор? Или же это лесное создание из рода асуров, или сын Бали 883? Подвергните этого негодяя пристрастному допросу: узнайте, кто он, откуда и зачем он осквернил славу рощи и яростно сражался с моими военачальниками.
Прахáста внял велению своего господина и так обратился к предводителю вáнаров:
— О обезьяна-чужестранец, утешься: не бойся и да будет сердце твое отважным. Если ты направлен к острову Ланка по велению Индры, бесстрашно объясни причину, и вскоре ты вновь обретешь свободу. Или, быть может, ты явился лазутчиком, ниспосланным небесным Вишну, или послан Ямой или Владыкой Богатств, чтобы разведать наш город? Доблесть, проявленная тобой, доказала, что ты обезьяна лишь по облику. Говори смело всю правду, и будешь освобожден от уз, невредим и волен. Но ложь, сказанная нашему царю, принесет с собой скорую казнь.
Он умолк, и вáнар ответил:
— Я не вестник Индры и пришел сюда не для того, чтобы исполнять волю Куберы или Вишну. Я стою здесь перед великанами как вáнар — таков я и есть. Я жаждал увидеть царя; мне было трудно проложить путь через ворота и стражу. И ради достижения своей цели я предал разорению ту прекрасную сень. Ни демон, ни бог небесный не могут сковать эти члены узами или цепями. Сам Прародитель в древности даровал мне благодать, что придает мне смелости. Освободившись от магической стрелы Брахмы 884, я понял, что власть пленившего меня иссякла. Я добровольно принял эти мнимые узы, и так предстал перед царем. Я проложил свой путь на Ланку как посланец сына Рагху.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
