Тогда разъярились вожди ракшасов, и все они горели жаждой отмщения за гибель Нарантаки. Девантака высоко воздел свою палицу и с криком устремился на Ангаду. Вслед за ним шел Триширас, а рядом Маходара мчался вперед с копьем наперевес. Там Ангада встал, чтобы сразиться с троими: высоко над головой он взмахнул деревом, и в Девантаку оно полетело — стремительно и верно, подобно огненной молнии Индры. Но, рассеченное стрелами великана надвое, оно пролетело тщетно, утратив свою силу. Град деревьев и каменных глыб яростно метал Ангада; но Девантака искусно владел палицей и отражал каждый камень и каждое дерево. И все же, теснимый тремя такими врагами,
Сердце Ангады дрогнуло и упало. Он сразил могучего зверя, что нес Маходару: вырвал окровавленный бивень из его головы и яростно обрушивал удар за ударом на своего врага-ракшаса. Великан пошатнулся, но вновь обрел силы и осыпал Ангаду неистовыми ударами; тот, израненный этим шквалом, пал на колени, но быстро поднялся. Тогда Триширас, вскочив, натянул свой огромный лук с грозным звоном и выпустил три стрелы из колчана прямо в лоб вождю. Хануман увидел это и без промедления поспешил на помощь вместе с Нилой, который метнул в трехглавого великана обломок скалы, вырванный из гор Ланки. Но Триширас точным прицелом выпустил быстрые стрелы навстречу камню: разбитая их силой, скала раскололась и рухнула на землю со вспышкой и дымом.
Когда сын Бога Ветра приблизился, Девантака высоко поднял свою палицу. Хануман ударил его по голове и поверг чудовищного великана замертво. Яростный Триширас в гневе натянул лук, и дожди стрел обрушились на бок и грудь Нилы: тот на мгновение поник, тяжко страдая, но быстро собрался с силами и схватил гору, увенчанную деревьями. Раздавленный горой, обагренный кровью, Маходара пал, чтобы больше не подняться.
Тогда Триширас высоко поднял свое копье, леденившее ужасом трепещущего врага, и, подобно сверкающему метеору, оно пролетело сквозь воздух в Ханумана. Ванар уклонился от грозящего удара и сломал оружие могучими руками. Великан обнажил свой сверкающий клинок: страшную рану нанесло это оружие глубоко в широкой груди ванара, который, на миг подавленный болью, вновь обрел мощь, поднял свою широкую длань и ударил ночного скитальца. Удар был страшен: с одним диким воплем чудовище рухнуло на землю. Хануман схватил его выпавший меч, который более не служил своему бесчувственному господину, и срубил огромные, украшенные венцами головы трехшеего монстра.
Тогда Махапаршва воспылал гневом; его глаза яростно вспыхнули мстительным огнем. Мгновение он глядел на мертвых, затем поднял ввысь свою черную палицу, и эта железная громада обрушилась, сотрясая тело ванара. Грудь Ханумана была почти раздавлена, и из его рта хлынули алые потоки; но одного мгновения хватило, чтобы дух его восстал: он вырвал у врага его грозную палицу, нанес удар и поверг великана в пыль. Раздавлены были его челюсти, зубы и глаза; бездыханный и недвижный, он лежал, подобно горной вершине, вырванной Тем, кто правит небосводом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
