Сугрива молвил такие слова:
— Вожди ванаров, ловите миг. Ибо ныне, лишенный сыновей и братьев, Равана почти утратил надежду: и если наше воинство ударит в его врата, его слабая оборона падет.
Глухой ночью отряды ванаров бросились вперед с факелами в руках. Устрашенные приближением войска, стражи-великаны покинули свои посты. Куда бы ни приходили легионы ванаров, их путь отмечало враждебное пламя, что неистово пожирало дворцы и храмы, ворота и башни. Рушились стены и портики, падали величественные здания, украшавшие город.
Во многих домах рдело пламя, питаясь сандалом и алоэ. Жгучий огонь волнами перекатывался через алмазы, жемчуг и золото. Его ярость обрушилась на шерстяные ткани, шелковую парчу и льняные одежды. Сгорели колеса, дышла и ярма, и вся упряжь коней в стойлах; и снаряжение слонов и колесниц, мечи, щиты и копья.
Напуганные грохотом падающих балок, среди причитаний, стонов и криков, великаны выбегали сквозь пламя, увлекая за собой обезумевших жен; и каждая, вне себя от ужаса, прижимала к груди дитя.
Быстрый огонь из облака дыма пробивался сквозь позолоченные решетки и, плавя жемчуг и кораллы, вздымался над балконами и портиками. Испуганные журавли и павлины кричали, когда двор озарился странным светом, и яростный, необычный блеск пал на обугливающееся дерево и раскаленный камень.
Вырвавшись из горящих стойл и конюшен, неслись в исступлении слоны и скакуны, и, гонимые настигающим пламенем, беспорядочно бежали по переполненным дорогам. Подобно тому как земля пылает нестерпимым жаром в час своего последнего разрушения, от ворот до ворот, от двора до шпиля, гордая Ланка была объята единым пожаром, и каждый мыс, скала и бухта сияли на сотни лиг вокруг.
Ослепленные жаром и пламенем, бежали бесчисленные великаны огромного роста; и, собравшись для яростной атаки, ванары бросились на них, чтобы оттеснить назад, в то время как крики, вопли и рев эхом отдавались в небесах и на земле.
Там стоял Рама, обретший новые силы, и всякий раз, когда он видел врага, сотрясая дальние края, гремел грозный звон его могучего лука. Тогда через ворота поспешил Никумбха, а рядом с ним — его брат Кумбха, посланные — храбрейшие и лучшие — в бой по приказу царя.
Там вожди бились в чистом поле, и Ангада пал, а Двивида пошатнулся. Увидев это, Сугрива, ведомый яростью, сокрушил лук, который держал Кумбха. Сугрива обхватил врага руками и, оторвав великана от земли, швырнул его за берег; и тот погрузился глубоко в море.
Словно гора Мандара, взметнулись воды в неистовом порыве там, где он упал. Но он поднялся вновь: выскочил на берег и высоко занес свою грозную руку. Удар пришелся прямо в грудь Сугривы и сотряс массивное тело ванара, но о раненую кость великан сломал свое запястье — столь неистовым был тот удар.
С силой, которую ничто не могло сдержать или остановить, Сугрива поразил его под шею. Лютый удар прошел сквозь плоть и кость, и Кумбха пал замертво. Никумбха увидел смерть брата, и очи его сверкнули красным от ярости. Он ринулся вперед, мощно замахиваясь
Топор свой занес он на царя ванаров,
Но о живой утес тот сокрушился,
На части разлетевшись от удара.
Сугрива, воспрянув навстречу удару,
Поднял огромную руку и недруга сразил.
И в пыли великан распростерся,
В крови захлебываясь, испуская дух.
[Я вкратце изложил судьбу Кумбхи и Никумбхи, каждому из которых в тексте посвящена отдельная длинная песнь. После их падения Равана высылает Макаракшу, или Крокодилье Око, сына Кхары, убитого Рамой в лесу еще до похищения Ситы. Рассказ о его выступлении, о битве с Рамой и о его смерти от огненной стрелы героя занимает две песни, которые я полностью пропускаю. Индраджит вновь выходит на поле боя и, став невидимым благодаря магическому искусству, разит бесчисленных ванаров своими меткими стрелами. Он отступает в город и возвращается на колеснице, везя с собой созданное магией подобие Ситы, плачущее и рыдающее подле него. Он хватает прекрасный образ за волосы и зарубает его мечом на глазах у разгневанного Ханумана и всего войска ванаров. Наконец, после долгого сражения в обычном духе, колесница Индраджита разбита в щепки, его возничий убит, а сам он падает от руки Лакшманы к невыразимой радости благородных святых, небесных нимф и прочих небожителей.]
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
