Фу Минъюй усмехнулся и отхлебнул немного. Температура супа была в самый раз, поэтому он передал его Жуань Сысянь.
Жуань Сысянь отвернулась:
— Я не принимаю подачек.
Сидевший напротив мужчина поднял на неё взгляд, прищурившись:
— Ты хочешь, чтобы я тебя покормил?
В обычной ситуации Жуань Сысянь закатила бы глаза и ответила: «Я же не инвалид».
Но, вспомнив слова Чжэн Юань, сказанные сегодня в полдень, она опустила голову и принялась рассматривать свои ногти:
— А я вот слышала, что некоторые девушки, когда встречаются с парнями, сами ни фрукты не моют, ни шнурки не завязывают, даже крышку на бутылке с водой сами не откручивают.
— То другие, — Фу Минъюй кивнул, продолжая пить суп. — Ты не такая. Ты женщина, способная открыть бутылку одной рукой.
— Вот что я тебе скажу, — Жуань Сысянь легонько пнула Фу Минъюя по голени под столом. — Я сейчас очень популярна. Тебе лучше относиться ко мне получше, а не то мои шестьдесят три тысячи сто восемь подписчиков в Вэйбо забросают тебя проклятиями, и ты под ними погребён будешь.
И это ещё не всё: только вчера на рассвете множество СМИ наперебой пытались взять у неё интервью.
У Жуань Сысянь не было на это ни сил, ни времени, поэтому она отказала большинству, согласившись лишь на несколько предложений от солидных официальных изданий. В противном случае, если бы она приняла все приглашения, ей точно пришлось бы искать агента.
Фу Минъюй негромко рассмеялся.
В его смехе Жуань Сысянь уловила нотку пренебрежения.
— Это на что ты намекаешь?
Фу Минъюй поднял на неё взгляд, вскинул бровь и, встав, подошёл к ней.
— Открой рот.
У Жуань Сысянь от этих слов будто ПТСР начался: стоило их услышать, как в памяти всплыло всё утреннее. Она не только не открыла рот, но, напротив, крепко стиснула зубы.
Глядя на неё, Фу Минъюй помешивал ложкой суп в миске и небрежно бросил:
— Ты же хотела, чтобы я тебя покормил?
— Ты и утром так говорил… — когда ложка коснулась губ Жуань Сысянь, её мысли спутались, а мочки ушей медленно покраснели.
— М-м? — Фу Минъюй коснулся ложкой её нижней губы. — И что же я говорил утром?
Жуань Сысянь выхватила миску из его рук и оттолкнула его:
— Отвяжись, я не инвалид.
Пока она пила суп, Фу Минъюй сидел рядом, откинувшись на спинку стула и о чём-то размышляя.
Он нащупал в кармане брюк твёрдую коробочку.
Только хотел достать, но, подумав, передумал.
— Если хочешь курить — кури, — Жуань Сысянь поставила миску. — Мне не впервой вдыхать чужой дым.
— Только одну, — Фу Минъюй достал пачку. — Времени на сон нет, очень устал.
Жуань Сысянь холодно усмехнулась.
— Нет времени на сон, а сам лежишь в кровати, не смыкая глаз, и вытворяешь и то, и это.
— Что именно?
Жуань Сысянь выхватила зажигалку из его рук, щёлкнула пламенем и свирепо посмотрела на него:
— На твоей могиле благовоний не хватает?
Этот жест нисколько не напугал Фу Минъюя. Напротив, он слегка наклонил голову и прикурил прямо от огонька в руках Жуань Сысянь.
С сигаретой в зубах и опущенной головой, в тени, подчёркивавшей его надбровные дуги и переносицу, он казался настолько статным, что это казалось нереальным.
Именно это ощущение ирреальности не давало ей отвести взгляд; она заворожённо смотрела на эту сцену, словно на кадр из кинофильма.
Вскоре рядом поплыли клубы белого дыма.
Суп в миске закончился. Жуань Сысянь отложила зажигалку; ложка в её руке звякнула о керамический край.
— Этот суп… последний раз я пила его на летних каникулах в девятом классе.
— М-м?
Она завела этот разговор так внезапно, что Фу Минъюй на мгновение замер, и с его сигареты стряхнулось немного пепла.
— Тогда эта лавка только открылась. Мама заехала за мной в школу, чтобы сводить пообедать, и привела именно сюда.
Эту фразу она вынашивала на протяжении всего ужина, выжидая подходящий момент.
Когда чуть раньше Фу Минъюй спросил о её семье, она промолчала — не потому, что не хотела рассказывать, а потому, что не знала, с чего начать.
Дун Сянь была ей не чужим человеком — она была её матерью и, к тому же, женой владельца компании, с которой сотрудничал Фу Минъюй. И по справедливости он должен был об этом знать.
Он не был похож на остальных.
Если бы она не могла довериться даже ему, то Жуань Сысянь не знала бы, кому вообще можно открыться.
Поэтому, даже если бы он не спросил, Жуань Сысянь всё равно нашла бы возможность рассказать.
Но дела давно минувших дней — это шрамы, которые болят от малейшего прикосновения.
И чтобы обнажить их все, требовалось немало мужества.
— Когда мне было четырнадцать, мама развелась с отцом. Потом она, видимо, стала очень занятой и навещала меня всего раз или два в год. В свой первый приезд она отвела меня ужинать в «Сисянъянь» — до этого наша семья никогда не могла позволить себе такие рестораны.
Жуань Сысянь начала рассказ с самого начала; её голос звучал ровно, будто она пересказывала чью-то чужую историю.
Дойдя до момента с недоразумением, она сама невольно усмехнулась.
Годы в старшей школе были скучными, поэтому она описала их парой фраз.
— В выпускном классе к нам приезжали представители авиакомпании набирать пилотов, но девушек не брали. Ты знал об этом?
Фу Минъюй кивнул:
— Знал.
Это не было особенностью «Шихан» — в то время практически все авиакомпании придерживались таких правил.
— Потом, на третьем курсе университета, авиакомпании снова проводили выездной набор. — Жуань Сысянь вскинула подбородок. — Тогда я была полна уверенности и считала, что меня точно выберут. Интервьюерам я очень понравилась, а капитан, проводивший презентацию, даже оставил мне свои контакты. Так что, вернувшись в общежитие, я сразу начала собирать вещи.
Фу Минъюй поднял голову:
— Оставил контакты?
— Ну да. Красавчик, хочешь взглянуть?
С этими словами Жуань Сысянь достала телефон и начала искать фото, чтобы показать ему.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
