Ло Вэй не знала, о чём он раздумывает, и лишь тихо прижималась к его груди. Внезапно она почувствовала, как часто бьётся его сердце.
Удар за ударом, словно рокот барабана, оно вот-вот готово было выпрыгнуть из груди.
Ей вдруг стало немного смешно, Этот человек осмеливался желать саму хозяйку Центрального дворца, вёл себя развязно и ветрено, да ещё и обладал столь привлекательным лицом — как ни посмотри, у него не могло быть недостатка в любовных похождениях. Почему же сейчас его сердце трепетало, словно у неопытного юноши?
Возможно, это тоже было притворством.
Но не похоже. Ей уже доводилось слышать, как звучит сердце охваченного чувствами юноши.
И потому Ло Вэй проглотила готовую сорваться шутку и спросила:
— Отчего сердце бьётся так часто?
Е Тинъянь в густой темноте на мгновение замолчал и негромко произнёс:
— Ваше же сердце совершенно спокойно.
В такие минуты он всегда говорил не в своей манере, без колкостей и без ложной, притворной проверки. Каждое слово звучало так, будто он искренне в них тонул. Прежде она уже однажды приняла его голос за голос старого знакомого, Теперь же, не видя его лица и лишь слыша голос, это чувство стало ещё сильнее.
Ей нечего было ответить, ей лишь хотелось подольше задержаться в этом миге между явью и сном.
Е Тинъянь обнимал её, она прижималась к нему, в эту минуту они были подобны паре близких влюблённых. Однако она знала, что эти два сердца бьются в разном ритме, и между ними пролегли тысячи гор и рек.
Если бы он был так же спокоен, как она, то было бы лучше.
Не слышь она этого барабанного боя, она знала бы, что это лишь обычная для людского мира игра в удовольствие, где страсть сильнее любви — безопасно и прямолинейно.
Но его волнение заставляло её чувствовать некоторую растерянность.
Вдыхая аромат жасминового чая, она выпрямилась и покинула его объятия. Её руки скользнули по его спине к той самой стеклянной бусине, желая привязать её на место.
Е Тинъянь перехватил её запястье, пресекая движение, и глухо спросил:
— Что же, Ваше Величество раскаивается?
Только что он говорил «ты», а не «Ваше Величество».
Только что его слова были полны неги, а теперь похолодели.
Ло Вэй, напротив, с облегчением выдохнула:
— Вовсе нет. Просто уже поздно, и я беспокоюсь, что господин пропустит назначенный час.
Едва она договорила, как почувствовала прохладное прикосновение к тыльной стороне ладони.
Е Тинъянь склонил голову и поцеловал её руку. Не показалось ли ей, но в этом поцелуе чувствовалось даже больше страсти, чем когда их губы соприкасались мгновением ранее.
Закончив поцелуй, он сжал её ладонь и прижал к своей груди, спрашивая с тенью упрёка:
— Так когда же Ваше Величество сможет найти для подданного свободное время? Или же… позвольте мне прийти в ваш дворец.
Тон был капризным, но голос звучал хрипло. Она почти не могла отличить правду от лжи в его переменчивом поведении, поэтому лишь скрыла чувства за улыбкой:
— Господин Е желает прийти в мой дворец Цюнхуа? Это будет затруднительно. Разве что… если бы господин оскопил себя и стал евнухом в моих покоях, то вы смогли бы входить и выходить беспрепятственно, и никто бы и слова не сказал. Тогда я смогла бы видеть вас каждый день. Вы так радуете глаз, что я наверняка была бы очень довольна.
Е Тинъянь в легком гневе сжал руку сильнее. Ло Вэй почувствовала боль, но её улыбка стала лишь радостнее:
— Что же, господин не согласен?
Опираясь на ложе, она хотела встать, но обнаружила, что во время их возни из волос выпала золотая шпилька.
Он всё ещё не отпускал её руку, поэтому ей пришлось, не высвобождая ладони, склониться к нему и потянуться за спину, чтобы подобрать шпильку. Поза вышла такой, словно она сама бросается в его объятия.
Е Тинъянь не преминул воспользоваться случаем и, бесцеремонно обхватив её за талию свободной рукой, спросил, заведомо зная ответ:
— Что это Ваше Величество делает? Если бы мои раны сегодня действительно не затянулись и в теле не было сил, то вы бы опрокинули меня навзничь.
Ло Вэй сжала в руке шпильку из розового золота и, услышав это, едва не рассмеялась от возмущения:
— Господин Е говорит так невинно. Лучше сначала отпустите руку, иначе…
Кончик золотой шпильки был заточен очень остро. Удерживая её, она слегка провела по его шее.
Кожа здесь была тонкой, и даже от этого легкого усилия осталась неглубокая кровавая царапина:
— Иначе… будьте осторожны.
Е Тинъянь усмехнулся и послушно разжал пальцы, разведя руки в стороны в знак мольбы о пощаде:
— Пощадите, Ваше Величество. Простите подданному его дерзость.
Да, подумал он, в их паре оружие всегда в её руках.
Ло Вэй обратным движением вонзила шпильку в причёску и, опираясь на него, поднялась, одной рукой отодвигая орхидеевую занавеску ложа.
Е Тинъянь полулежал на ложе. Внезапный свет, пусть даже тусклый и мгновенный, заставил его непроизвольно прикрыться рукой.
— У господина Е плохое зрение, а я и забыла, — сказала Ло Вэй, глядя на него, и её извинение прозвучало совершенно неискренне. — Летом солнце светит всё ярче, как же господин будет справляться?
Е Тинъянь потёр глаза и встал вслед за ней:
— Благодарю Ваше Величество за заботу.
Мир внутри занавесок и мир снаружи казались двумя разными вселенными. В темноте они были нежны и ласковы друг с другом, но при свете вновь стали отчуждёнными, как и прежде. Ло Вэй поправила одежду и спросила:
— Господин Е ещё не ответил на мой вопрос. Что вы намерены делать после сегодняшнего дня?
Е Тинъянь тоже поправил сбившийся воротник:
— Причины и следствия прошлого дела Вашему Величеству наверняка предельно ясны, и мне нет нужды тратить слова на объяснения. Я тоже хочу спросить вас, что намерены делать вы?
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Песню «Крик ложного дракона»1, что звучит сейчас на всех улицах и в переулках Бяньду, — это Ваше Величество приказали пустить в народ?
Ло Вэй уже подошла к дверям дворца и приоткрыла их. В щель хлынул золотистый свет заката, упав ровной полосой прямо на его лицо.
Свет не попал в глаза, поэтому он остался стоять на месте, не шелохнувшись.
— Разумеется, нет, — медленно произнесла Ло Вэй. — Моя борьба с великим наставником ведётся лишь ради того, чтобы Его Величество мог поскорее забрать власть из Правительственной палаты. Как я могла поставить на кон репутацию императора? Подобные подозрения господина Е — разве не выставляют они меня неверной и недобродетельной?
- Крик ложного дракона (假龙吟, jiǎ lóng yín) — название народной песни, содержащей дерзкие намеки на нелегитимность императора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
