Ло Вэй невольно сжала пальцы, приоткрыла рот, но тут же плотно сомкнула губы.
Е Тинъянь терпеливо обнимал её, ожидая ответа и не говоря ни слова.
— Я не знаю, — помолчав, внезапно произнесла Ло Вэй.
Е Тинъянь опешил:
— Что?
— Я отвечаю на твой вопрос «знаешь ли ты»… Неудивительно, что Его Величество поручил Е Дажэню вести следствие. Если бы я не проявила осторожность, то едва не попалась бы в твою ловушку, — совершенно спокойно проговорила Ло Вэй. — Ты спрашиваешь, зачем я спасла её, но я понятия не имею, кто она такая.
Она изогнула губы в улыбке и, находясь позади него, принялась перебирать его длинные волосы, которые он редко завязывал.
— В юности у нас с Цю Сюэюй действительно было некоторое знакомство. Она была натурой свободной и открытой, что мне импонировало, но чего стоила та давняя дружба? Позже мы почти не виделись и отдалились друг от друга. Вся её семья оказалась замешана в преступлении, и в живых не должно было остаться никого. Откуда мне было знать, что она окажется во внутреннем дворце?
Час Крысы уже миновал, ночной мрак сгустился — это было время, когда человек обычно наиболее уязвим.
Слушая эти слова, Е Тинъянь внезапно почувствовал, что ледяной панцирь, которым сковала себя Ло Вэй, был слишком толст.
Она была в его объятиях, нежная и благоухающая, подобно теплому нефриту. Их губы касались друг друга, а руки переплетались, и всё же она ни на миг не ослабила свою защиту перед ним.
Он вспомнил девушку, невинно смеявшуюся под деревом хайтана, и на мгновение впал в оцепенение.
То ли годы вынудили её стать такой, то ли он никогда по-настоящему её не знал?
Ло Вэй продолжала:
— Позже, когда я отбирала слуг во дворец, мой взгляд упал на неё. Мне показалось, что она неуловимо похожа на Цю Сюэюй. Поддавшись минутной печали, я взяла её в личные служанки. Впоследствии, видя её исполнительность и умение держать язык за зубами, я стала доверять ей ещё больше. В списках было четко указано: родом из Юэчжоу, фамилия Фэн, имя Яньло. Она прошла через отбор двух ведомств и тринадцати провинций — с чего бы мне сомневаться? То, что произошла оплошность и дочь осужденного чиновника попала во дворец, — вина чиновников, надзиравших за этим. Почему же Е Дажэнь допрашивает меня?
Она коснулась своей раны.
— Теперь я понимаю, что она, должно быть, ненавидит меня всей душой. В своё время она приходила ко мне с мольбой, но я не пожелала вмешиваться и не спасла её семью. Я думала, она давно мертва, но кто же знал, что она выжила и затаилась подле меня. Если бы я не владела боевыми искусствами и не была столь разборчива в еде, то она бы давно нанесла удар. В тот день, когда ты прислал письмо, я лишь на мгновение отвлеклась, и это дало ей шанс.
Высказав всё это на одном дыхании, Ло Вэй почувствовала легкое головокружение — она прокручивала эти слова в уме множество раз, и если бы стала говорить медленнее, то побоялась бы, что не сможет закончить.
Замолкнув, она осознала, что совершила ошибку.
Это объяснение она приготовила для Сун Ланя. Сун Лань знал лишь то, что Янь Ло была её приближенной служанкой, но не подозревал о степени их близости. Однако для Е Тинъяня это была очевидная и неумелая ложь!
Е Тинъянь крепче обхватил её за талию и бесстрастно спросил:
— Вот как?
Ло Вэй мгновенно прошиб холодный пот.
Во время всех их многочисленных тайных встреч её всегда сопровождала Янь Ло!
Если бы Янь Ло действительно ненавидела её так сильно, как она только что расписала, — до такой степени, что готова была на покушение ценой собственной жизни, — то почему она просто не рассказала Сун Ланню об их тайной связи?
Это, очевидно, ранило бы её гораздо сильнее, чем удар шпилькой.
Е Тинъянь отпустил её и осторожно усадил, прислонив к расшитой мягкой подушке. Заметив её оцепенение, он не сдержал смешка:
— Няннян, почему же вы не продолжаете? Чего вы боитесь?
Он сидел на её ложе и, наклонившись, намеренно потеснил её, заняв половину подушки у неё за спиной.
Они оказались так близко, что едва не соприкасались кончиками носов. Рука Ло Вэй шарила в темноте, пытаясь нащупать среди складок парчового одеяла ту самую шпильку, что выпала мгновением ранее.
Но не успела она её найти, как Е Тинъянь внезапно произнес:
— В деле, погубившем всю семью Цю Сюэюй, были замешаны Его Величество, Тайши и все ученые мужи Поднебесной. Ты же была с ней лишь знакома и просто не помогла ей. Даже если Цю Сюэюй ненавидит тебя, её ненависть вряд ли перевесит ненависть к Его Величеству. Какой ей смысл доносить ему о нашей связи и обрекать нас на смерть? Какая ей от этого выгода? Тебе стоило сказать мне именно это — разве трудно было найти подходящий повод?
Этот человек!..
Она пожалела о своих словах сразу же, как только они сорвались с губ. Втайне она еще надеялась на удачу — вдруг он проявит невнимательность и ничего не заметит. Но он словно был червем в её животе1, обнаруживая бреши в её защите даже раньше, чем она сама.
Е Тинъянь продолжал ласкать её лицо теплыми пальцами и тихо вздохнул:
— Почему ты не веришь, что после часа Крысы человек так уязвим?
Ло Вэй проиграла один ход, но, к счастью, это не означало поражения во всей партии. Немного подумав, она просто обвила руками шею Е Тинъяня и тут же сменила тактику:
— Те слова были предназначены для чужих ушей. Если ты хочешь правды, то вот она: мы с А Фэй действительно были очень близки. Тогда я знала, что её просто втянули в это дело, и, не имея иного выхода, спасла ей жизнь. То, что Юй Цюши раскрыл её личность, — моя вина. Она ударила меня этой шпилькой лишь для того, чтобы не навлечь на меня подозрения.
Она сама прильнула к его уху, коснувшись губами щеки в мимолетном поцелуе:
— Сможешь ли ты сохранить ей жизнь на три дня ради меня?
Е Тинъянь потерся лицом о её щеку и мягко ответил:
— Если бы ты спросила, смогу ли я сохранить ей жизнь насовсем, я бы не посмел обещать. Но если всего на три дня… хорошо.
Ло Вэй крепче сжала объятия:
— В эти три дня я хочу, чтобы в Чжуцюэ она меньше страдала от пыток. Поверхностные раны не в счет, но она не должна претерпеть мук, подрывающих жизненные силы.
— Хорошо, — всё так же покорно отозвался Е Тинъянь. Подражая ей, он принялся играть с её ниспадающими на спину длинными волосами и вдруг спросил:
— А если я скажу тебе…
- Червь в животе (蛔虫, huíchóng) — образное выражение, означающее человека, который удивительно хорошо знает чужие мысли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
