К тому же его слова попали в самую суть: Сун Лань был холоден и бесстрастен, и, услышав это, он непременно задумается — станет ли Ло Вэй рисковать собственной жизнью ради спасения кого-то?
Если бы она рисковала ради того, чтобы погубить кого-то, это еще стоило бы того.
В обычное время подобные речи, возможно, не заставили бы его так легко поверить, но сейчас все было иначе — Ло Вэй отправила послание с призывом к Янь Лану прибыть в столицу именно для того, чтобы спутать его мысли. Дело о «Ложной песни дракона» (Цзя Лунъинь) и так вызывало у него сильную головную боль, но то, что Янь Лан казнил его доверенного человека в армии, Ван Фэнши, было куда более серьезным делом, заслуживающим внимания.
Эта весна выдалась поистине неспокойной. Сначала убийство в Сиюань, затем покушение на поле Мучунь, внезапная болезнь Чжан Пинцзина, после — появление «Ложной песни дракона» (Цзя Лунъинь)1, причастность дворцовых слуг императрицы к старым делам… Гвардия Цзиньтянь была распущена, место управляющего в министерстве налогов сейчас пустовало, и по неизвестной причине в придворных кругах внезапно начали бурлить скрытые течения.
Именно в такое время Янь Лан вернулся в столицу — род Янь поддерживал с императрицей прекрасные отношения. Сун Лань уже давно намеревался послать людей, чтобы заменить тех, кто удерживал власть на границе, но Янь Лан без лишних слов казнил его посланного генерала. Было ли это демонстрацией силы? Как бы то ни было, в одном Е Тинъянь определенно был прав: если равновесие при дворе сейчас пошатнется, что тогда делать?
Сун Лань, подумав об этом, почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он на мгновение отвлекся, и из его рук внезапно выпала бусина из цветного стекла, разбившись вдребезги об пол.
* * * * *
На следующий день Ло Вэй получила послание от Е Тинъяня. Он сообщил, что Сун Лань ограничил в передвижениях Сун Чжиюй, однако решение относительно Янь Ло оставалось неопределенным.
Позже Сун Лань взял ее с собой на встречу с Янь Ланом и по пути вскользь упомянул, что передает Янь Ло в ее распоряжение.
В день, когда Янь Лан прибыл во дворец, он с вызовом проехал по Императорской улице на коне гнедой масти. В этот раз в его свите при возвращении в столицу было всего чуть больше двадцати солдат, половина из которых отправилась прямиком в лагерь в пригороде, даже не входя в город.
В те годы, когда наследник Янь жил в столице, его нрав был весьма дерзким. К тому же он был красив и являлся героем девичьих грез во всех переулках. Теперь же, закалившись на границе, он хоть и перестал быть таким белокожим, как раньше, но стал выглядеть более зрелым. За этот короткий путь его едва не завалило цветными лентами и цветами, летевшими с балконов по обеим сторонам улицы.
Е Тинъянь провел в приказе Чжуцюэ три дня. Сегодняшний приезд Янь Лана во дворец наконец позволил ему взять отлучку, и после утреннего приема он вернулся в поместье.
Пэй Си, закрывая уши руками, с трудом протиснулся сквозь толпу у края дороги и с досадой проговорил:
— Столько лет прошло, а он так и не изменил своему ветреному нраву!
Е Тинъянь вертел в руках складной веер:
— Ты думаешь, он ветреный, но на самом деле он очень умен. Вчера вечером, еще до того как войти в город, он заранее пустил слух о своих подвигах на границе — о том, как казнил мятежного генерала и с трудом удерживал крепость. А сегодня и вовсе проехал верхом по главной улице. Слава Чжочжоу2 все еще жива, и раз он ведет себя так открыто, кто из простого люда усомнится в правдивости его слов?
Пэй Си воскликнул:
— А, так этот малый сделал это нарочно?
Е Тинъянь сказал:
— Сун Лань и Юй Цюши все эти годы искали любые способы, чтобы прибрать к рукам военную власть на границе, но так и не нашли, с какой стороны подступиться. Его вызывающее поведение на публике не позволит им даже применить гнусные уловки, чтобы задержать его во дворце. Ведь народная молва…
Пэй Си ждал продолжения, но Е Тинъянь внезапно замолчал и вместо этого спросил:
— Тётушка, почем эти баоцзы?
Он довольно долго стоял у лотка, что-то подсчитывая, и в итоге, достав деньги, купил четыре штуки. Протянув один Пэй Си, он увидел, что тот растерянно держит баоцзы:
— Гунцзы, почему вы не договорили?
Е Тинъянь с отсутствующим видом ответил:
— А? О чем еще нужно говорить?
Он как бы невзначай обернулся. На Янь Лане сегодня был расшитый доспех, ярко сиявший в лучах солнца. Как раз в этот момент доспех отразил ослепительный блик, и Е Тинъянь поспешно отвел глаза.
Пэй Си отчетливо увидел промелькнувшую в его глазах печаль и только тогда понял, почему тот так внезапно сменил тему. За эти годы он слишком сильно изменился, и даже свои мысли прятал все глубже, если бы Пэй Си не наблюдал за ним так пристально, то, пожалуй, и за целый день бы ничего не понял.
Он чувствовал, что должен что-то сказать, но не знал что, поэтому просто откусил кусок баоцзы. От жара у него дернуло в виске, но он с серьезным лицом произнес:
— Вкусно.
Е Тинъянь рассмеялся и небрежно сунул остальные три баоцзы ему в руки.
Пэй Си прижал к себе баоцзы и последовал за ним к поместью, рассуждая на ходу:
— Дела с «Ложным пением дракона» в Бяньду и медной чашей на озере Хуэйлин еще не завершены. Разве императрица призвала наследника Янь в столицу только ради того, чтобы спасти своего старого друга? Все эти события нагромоздились одно на другое, и я никак не могу в них разобраться.
Е Тинъянь небрежно ответил:
— Что тут непонятного. Вэй… императрица сначала приказала людям распространить в Бяньду «Ложное пение дракона», а затем тщательно спланировала случай с медной чашей, желая воспользоваться возможностью и заставить Сун Ланя поверить в непочтительность Юй Цюши. Этот прием в точности повторял то, что я сделал на поле Мучунь — все ради того, чтобы подбросить дров в костер подозрений Сун Ланя в отношении Юй Цюши. Однако Юй Цюши, этот старый лис, нашел в ее плане слабое место и подменил чашу на бронзовую. Он хотел использовать личность дочери рода Цю, чтобы окончательно подтвердить вину и заставить Сун Ланя поверить в измену императрицы, но я вмешался и разрушил его расчеты…
Он зевнул:
— Дочь Цю Фана совершила покушение на императрицу. Зная подозрительность Сун Ланя, мне стоит лишь приложить немного усилий, чтобы он решил, будто дочь Цю Фана была подослана кем-то другим. Терзаясь сомнениями, он вновь начнет подозревать, что все это — интрига Юй Цюши. При дворе и так неспокойно, и в это время императрица вызывает Янь Лана, чтобы окончательно все запутать. Для Сун Ланя, очевидно, куда важнее то, почему Янь Лан убил Ван Фэнши, его доверенное лицо; для Юй Цюши же, когда прежние карты биты, а следующие ходы неясны, лучшим решением будет бездействие… За эти годы она сделала большие успехи.
Пэй Си задумчиво произнес:
— Гунцзы также воспользовался ее планом, чтобы избавиться от старшей принцессы Нин Лэ, что весьма кстати… Кстати, перед утренним приемом вы вскользь обронили, что наконец поняли, чего хочет императрица, но не договорили. Если она не хранит верность Сун Ланю, то почему… Я тоже не понимаю, чего же она на самом деле хочет?
Е Тинъянь шел, опустив голову и храня молчание. Они тихо проходили под карнизами домов, и свет солнца, пробивающийся сквозь щели в крышах, сменялся тенями, ложась на его лицо чередой ярких пятен и сумрака.
- Ложное песнь дракона (假龙吟, jiǎ lóng yín) — название загадочного дела или текста. ↩︎
- Чжочжоу (濯舟, zhuó zhōu) — прозвание Янь Лана, означающее «омываемая лодка». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
