Вода была такой ледяной, что в момент падения он почти поверил в собственную смерть. Однако вскоре инстинкт выживания заставил его, превозмогая острую боль, рвануться вверх. Стоило его пальцам коснуться поверхности воды, как он почувствовал, что кто-то схватил его за руку.
Он не успел разглядеть, кто это был, — удар в область шеи и плеча окончательно погрузил его в беспамятство.
Когда Сун Лин снова пришел в себя, он увидел лишь пустую черную пустоту.
Тьма была настолько плотной, что он едва не решил, будто ослеп. Он попытался подняться, но обнаружил, что его руки и ноги скованы такой тяжестью, что ими почти невозможно пошевелить. Протянув руку, он нащупал холодные цепи.
Рану на шее, казалось, уже перевязали, вокруг ощущался едва уловимый запах лекарств. Тем не менее чувство внезапного сердцебиения и слабости в конечностях после отравления никуда не исчезло. Стоило ему лишь встряхнуть тяжелыми оковами, как голова закружилась, и он едва не лишился чувств.
Что это за место? Как он здесь оказался?
Никто не ответил.
Спустя неизвестно сколько времени сверху пробился луч света.
Пробыв в темноте слишком долго, он ощутил резкую боль в глазах от этого внезапного проблеска. Слезы навернулись сами собой, но он упрямо не закрывал их, глядя на человека со свечой, который неспешно спускался вниз.
На вошедшем была мантия с вышитыми питонами и нефритовый венец. Он был еще мал ростом, а на руке, державшей светильник, виднелся перстень из зеленого нефрита.
«Какой знакомый перстень», — смутно подумал он.
Затем свет свечи поднялся выше, и он увидел пару круглых, как у кошки, глаз.
В этих глазах исчезла прежняя робкая покорность, осталась лишь безразличная отстраненность.
Дыхание перехватило на несколько секунд. Сун Лин подсознательно ущипнул себя за ладонь, и лишь убедившись в том, кто стоит перед ним, почувствовал, как кровь стынет в жилах, а по спине пробегает дрожь.
За это время он перебрал тысячи вариантов, но о нем не подумал ни разу.
А его всегда смиренный и послушный шестой младший брат подошел ближе, схватил его за подбородок и, не терпя возражений, влил в него чашу женьшеневого отвара.
Сун Лин поперхнулся и закашлялся, его лицо покраснело:
— Ты…
Сун Лань отставил чашу и подсвечник в сторону, сел перед ним на пятки и, будто ничего не произошло, с улыбкой позвал его:
— Императорский брат.
Не давая ему вставить ни слова, Сун Лань продолжил:
— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, и расскажу тебе все по порядку. Но императорский брат должен беречь себя. Отец-император был убит горем из-за твоего «убийства» и вчера ночью скончался. Если ты не выдержишь, он и в Подземном мире не обретет покой.
Сун Лин не сразу осознал смысл его слов, и лишь мгновение спустя его захлестнуло безмерное горе. Он вцепился в запястье Сун Ланя и прохрипел:
— Отец… отец он…
Он сжал руку сильнее и с ненавистью выплюнул:
— Это ты!
— Не я, — Сун Лань нахмурился и один за другим разжал его обессилевшие пальцы. — Точнее… не совсем я.
Он слегка склонил голову набок и улыбнулся:
— Тот, кто строил для меня планы, — это уважаемый тобой канцлер. На самом деле еще много лет назад в Зале Цзышань1 он уже был моим человеком. Тот, кто нанес тебе удар ножом, — твой доверенный подчиненный. Ты хоть и заботился о нем, но наверняка не знал, что больше всего в жизни он не хотел быть площадной рванью. Я прикрывал его столько лет и, наконец, воспользовался этим острым клинком.
— А яд, которым ты отравлен… его поднесла к твоим губам твоя горячо любимая невеста. Императорский брат, знаешь ли ты, что когда она писала записку, я был рядом с ней? Во всем императорском городе ты бы принял без раздумий только вещь, присланную ею, верно? Известно ли тебе, что она давно решила помогать мне?
Сун Лин поначалу слушал его с содроганием в сердце, но после этой фразы с облегчением выдохнул.
Он знал, что она никогда бы так не поступила. Это была грубая и нелепая попытка посеять раздор.
Сун Лань внимательно наблюдал за выражением его лица и, заметив, как разгладились брови брата, лишь вскинул бровь. Он поднял подсвечник и просто ушел. Отойдя на несколько шагов, он пробормотал себе под нос:
— Так вот где твоя смертельная точка2…
Он обернулся и улыбнулся, явив пару ямочек на щеках:
— Императорский брат, я навещу тебя завтра.
Сун Лань дошел до ступеней и замер на мгновение, словно ожидая, что тот что-то скажет.
Влитый ранее женьшеневый отвар был слишком горячим. Сун Лин схватился за горло и спустя долгое время мучительно выдавил вопрос:
— Зачем тебе…
Сун Лань начал подниматься по ступеням, задув свечу в руке:
— Попробуй угадать, императорский брат.
Через некоторое время кто-то спустился и принес ему белый рис и чистую воду.
Прошло еще немало времени, прежде чем Сун Лань появился снова. В кромешной тьме темницы Сун Лин услышал перестук драгоценных камней на императорском венце-мянь.
— Я знаю, что ты не веришь моим словам. Но подумай, императорский брат, если бы она не помогала мне, как бы я осмелился пойти на такой риск? Разве не стал бы я лишь тем, кто подносит свадебное платье другому?
— Перед воротами Мингуан она лично казнила военного чиновника, выказавшего мне неуважение.
Когда речь заходила о других вещах, у Сун Лина еще находились силы спрашивать.
Например, когда тот начал строить планы, когда в нем зародились эти мысли и кого он привлек на свою сторону. Сун Лань отвечал подробно на всё, кроме того самого «зачем».
Но стоило упомянуть Ло Вэй, как Сун Лин неизменно замолкал.
Сун Лань терпеливо беседовал с ним. Он только взошел на престол и был очень занят; казалось, он приходил лишь глубокой ночью. Однажды Сун Лин даже услышал свист ночного ветра у входа в подземелье.
Раз Сун Лань мог приходить ежедневно, значит, это место находилось на территории запретного дворца. А раз сверху доносился шум ветра, то это не было внутренним помещением.
Многодневное заточение сделало его крайне слабым, и яд в теле не собирался исчезать. Сун Лин лежал на соломе, расстеленной на полу, до крови кусая губы, и с отчаянием думал: даже если он догадается, где находится, смогут ли его люди вне дворца поверить, что он жив, и ворваться в запретный город, чтобы спасти его?
К тому же Сун Лань все эти годы скрывался рядом с ним, прикидываясь тихим и покорным, явно давно лелея мечту о захвате власти. Сейчас он сохранял ему жизнь лишь ради забавы, кто знает, в какой день ему надоест эта игра и он беззвучно убьет его здесь.
Это был тупик с любой стороны.
Сун Лань всегда приходил один. Его стражники оставались у входа наверху и спускались лишь изредка, чтобы передать весть или поторопить. Разговаривая, он придвигался очень близко, совершенно не опасаясь, что брат бросится на него и задушит. В конце концов, Сун Лин сейчас был настолько слаб, что даже поднять палец для него было роскошью, не говоря уже о способности убить.
Сун Лань многословно рассуждал о нынешнем положении дел при дворе, по выражению лица брата вычисляя его затаившихся доверенных лиц. Осознав намерения противника, Сун Лин погрузился в долгое молчание, отказываясь говорить с ним вовсе.
Однако Сун Лань от этого безразличия пришел в ярость и даже начал подвергать его пыткам.
- Зал Цзышань (资善堂, zīshàn táng) — учебная палата для императорских сыновей. ↩︎
- Смертельная точка (死穴, sǐxué) — в традиционных боевых искусствах особо уязвимая точка на теле; в переносном смысле — ахиллесова пята или самое слабое место человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
