На границе редко встретишь ученого мужа в розовых одеждах. На лице того человека играла мягкая улыбка, но У Ман был уверен, что заметил в его глазах знакомый, промелькнувший лишь на мгновение холодный блеск.
Позже в трактир прибыла группа торговцев, и, когда У Ман пришел в себя, тот человек уже исчез.
Подозрение промелькнуло и погасло: он не запомнил лица незнакомца и не мог описать тот взгляд. Посланные лазутчики не знали, кого именно искать, и со временем это забылось.
А сегодня этот человек явился, точно божественное воинство, спустившееся с небес1, под военным знаменем. Стоило лишь раз взглянуть на него, и У Ман сразу понял, кто перед ним.
Неужели он и вправду выжил?
Сун Лин свистнул ему:
— У Дацзюня зоркий глаз. Как насчет того, чтобы спешиться и сыграть со мной партию в го? Я слышал, что Дацзюнь искушен в срединной поэзии и каллиграфии, музыке и живописи, а особенно силен в игре, так что пришел поучиться.
За годы разлуки в нем совершенно не осталось былых юношеских угловатости и напряжения. На смену им пришла непостижимая легкость человека, чьи истинные намерения невозможно разгадать.
У Ман тяжело вздохнул и спрыгнул с коня.
* * * * *
— Войско Эчжэнь… Иньшань… прошли Чанъань, взяли Бяньду… знамя наследного принца Чэнмина…
Из внутренних покоев донесся резкий грохот и звон падающих вещей. Придворные переглядывались, не смея толкнуть дверь и войти.
Известия, достигшие Бяньду вместе с военным донесением, были поистине ужасающими. Услышав яростный допрос юного императора, все поняли, что его отношения с братом вовсе не такие, как судачили в народе. Кто бы осмелился навлечь на себя гнев в такой час?
Сун Лань одним движением смахнул со стола груду свитков, чувствуя, как голова раскалывается от боли. С тех пор как Су Ловэй применила хитроумный маневр на горе Гую и скрылась, его приступы мигрени участились. После расставания у реки Бяньхэ это едва не свело его с ума.
Е Тинъянь предал господина, оставив после себя бесконечный хаос. В свое время он с помощью одной лишь кисточки от меча погубил гвардию Цзиньтяньвэй и теперь повторил старый трюк. В Бяньду стояло двести тысяч воинов трех управлений запретной гвардии и служило бесчисленное множество офицеров. За три года Сун Лань отобрал тысячу человек, которых мог назвать доверенными лицами, но теперь не смел верить ни одному из них.
Создание отряда «Чжуцюэ» тоже было мерой предосторожности, но в последнее время императору часто снились кошмары. Ему виделось, как страж «Чжуцюэ» входит в покои с клинком, чтобы совершить покушение. Однажды в полузабытьи он даже случайно убил человека и с тех пор хранил молчание, точно зимняя цикада2.
Е Тинъянь и Су Ловэй просчитали его до конца.
Они знали, что, даже если он поймет их замысел, он не сможет совладать с собственной растущей подозрительностью и мнительностью.
Стражник дрожал на коленях перед столом, рядом с ним лежала разбитая статуя Будды, которую только что швырнул Сун Лань.
— Повтори… еще раз.
Прижавшись лбом к холодным золотым плитам пола, стражник с трудом сдерживал дрожь в голосе:
— Ни… ничтожный принес донесения из Ючжоу и Чанъаня. Отряды под командованием Ли Цзянцзюня и Чан Дажэня спешили на помощь под покровом ночи, но из-за смены русел рек, обвалов в ущельях и прочих обстоятельств им пришлось несколько раз менять маршрут. Боюсь, они не смогут прибыть в срок… — Он сглотнул и продолжил: — В Ючжоу идут ожесточенные бои. Дацзюнь Уман лично ведет стодвадцатитысячное войско племени Эчжэнь. Они с боем перешли Иньшань и дошли до самых стен Чанъаня. В час смертельной опасности некто… некто поднял знамя наследного принца Чэнмина и противостоял северянам у ворот Чанъаня. Говорят… тот, кто назвал себя наследным принцем Чэнмином, сыграл партию с У Маном, а в это время две женщины во главе отряда сожгли обозы с провиантом У Мана. После игры У Ман отвел войска от Чанъаня, пошел в обход по горным тропам и двинулся прямо на Бяньду!
После долгого безмолвия император издал странный смешок, который перерос в громкий хохот:
— Ха-ха-ха… Он идет за мной! Наследный принц Чэнмин мертв уже столько лет. Кто это?! Кто этот наглец, дерзнувший выдавать себя за него?
Затем он растерянно пробормотал:
— Он не умер… женщины сожгли провиант… женщины… Он и вправду не умер, как он мог выжить?! Они защитили Чанъань и теперь взирают свысока, позволив У Ману дойти до Бяньду. Пускай гвардия бьется с ним насмерть, а они потом посидят в стороне и извлекут выгоду для себя3. Какая мастерская партия, ха-ха-ха…
Сун Лань ударил по столу и проревел:
— Людей сюда!
Янь Цзи тут же склонился в поклоне, стоя на коленях:
— Ваше Величество!
— Отправь срочное донесение Ли Цзянцзюню и Чан Чжао, пусть возвращаются в Бяньду! — Сун Лань с трудом взял себя в руки и нахмурился. — Ючжоу — лишь прикрытие, они наверняка не будут сражаться до конца. У Ман хочет создать шум на востоке, чтобы ударить на западе4, и захватить Бяньду. Стены Бяньду высоки, а рвы глубоки, гвардия и гарнизоны поддержат друг друга. Не верю, что, даже если те останутся в стороне, мы не отстоим Бяньду!
Темная ночь опустилась на приграничные земли. Чан Чжао сидел в военном шатре и протирал клинок, в блестящей стали которого отражались его ставшие чужими глаза.
Он усмехнулся и положил письмо с белым пером, прибывшее из Бяньду, на край жаровни. Языки пламени лизнули бумагу, и в мгновение ока письмо, написанное лично Сун Ланем, превратилось в пепел.
Его верный страж вошел в шатер и, увидев, как тот сжигает послание императора, промолчал. Чан Чжао взглянул на него и вдруг спросил:
— Шилю, сколько лет ты уже не был на поле боя?
Страж по имени Шилю начал загибать пальцы, но так и не смог сосчитать:
— Должно быть… лет десять.
— Десять лет… — задумчиво повторил Чан Чжао и указал на карту обороны. — Скажи мне, если бы ты был на его месте, ты бы остался в Чанъане или вернулся защищать Бяньду?
Шилю внимательно изучил карту и честно ответил:
— Я бы точно остался в Чанъане. Оборона города дает шанс на победу, а возвращение войска превратит нас в мясо на разделочной доске5. Вы уже спрашивали об этом бесчисленное множество раз, господин. Любой на его месте выбрал бы этот путь.
Чан Чжао рассмеялся. Он свернул карту и внезапно произнес:
— Я не верю, что он не умер.
Шилю ничего не понял, а Чан Чжао не стал объяснять, лишь вздохнул:
— Что ж, посмотрим.
- Божественное воинство, спустившееся с небес (神兵天降, shén bīng tiān jiàng) — о неожиданном появлении доблестного войска, подобно чуду. ↩︎
- Хранить молчание, точно зимняя цикада (噤若寒蝉, jìn ruò hán chán) — помалкивать от страха или осторожности. ↩︎
- Посидеть в стороне и извлечь выгоду (坐收渔利, zuò shōu yú lì) — воспользоваться плодами чужого противостояния, пока обе стороны истощены. ↩︎
- Создать шум на востоке, чтобы ударить на западе (声东击西, shēng dōng jī xī) — военная хитрость, подразумевающая отвлекающий маневр. ↩︎
- Мясо на разделочной доске (砧板之肉, zhēn bǎn zhī ròu) — оказаться в беспомощном положении, быть полностью во власти врага. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
