Весенние чувства юности крепки, словно старое вино.
Весенний день четырнадцатого года девиза правления Чаннин пришёлся как раз на восьмой день рождения Ло Вэй.
К этому времени яблоня хайтан, посаженная под её окном, уже выросла. Когда Ло Вэй открыла глаза, она увидела её усыпанные цветами ветви, слегка дрожащие на ветру.
Утром того дня она отправилась во дворец, чтобы первым же делом засвидетельствовать почтение императрице.
Императрица уже много лет была прикована к постели болезнью, и лишь каждую весну, в пору цветения, к ней возвращались жизненные силы.
Когда Ло Вэй впервые пришла навестить её, она сквозь густую сень яблонь в саду дворца Цюнхуа одним взглядом приметила статную и прекрасную женщину под лазурным окном.
Даже по прошествии многих лет Ло Вэй не могла забыть ту картину.
Окружающие слуги низко склонили головы, и лишь маленькая девочка, ничего не боясь, вытянула шею.
Поэтому первым, что она увидела, была её величественная высокая причёска.
Иссиня-чёрный пучок волос, подобный плывущим облакам, был украшен великолепными золотыми изделиями в форме облаков и перьев феникса — всё это сияло и переливалось, ослепляя своей пугающей красотой.
Однако под этим великолепием скрывалось бледное, лишенное всяких красок лицо. Эта бледность, почти снежная, не была нежной — она была болезненной и изнурённой.
Этот прекрасный, болезненный вид внезапно заставил Ло Вэй отвести взгляд от причёски и одежд. Она смотрела на женщину не отрываясь, почти забыв, что пришла поприветствовать самую знатную особу в государстве.
В такой яркий весенний день она почувствовала лишь тихую печаль и невыразимую тоску.
Императрица ещё не заметила её прихода. Держа в руках пожелтевший веер, она лениво обмахивала им медленно летящие перед ней лепестки.
Там, за лепестками, Ло Вэй медленно опустилась на колени и совершила поклон:
— Ваше Величество императрица, долгих вам лет без конца и края.
Услышав это, императрица внезапно очнулась, протянула к ней руку через окно и ласково улыбнулась:
— Ло Вэй? Хорошее дитя, поскорее поднимайся.
С тех пор Ло Вэй часто приходила навещать императрицу вместе с Сун Лином и Сун Яофэн.
Императрица была близкой подругой её матери, до того как выйти замуж и уйти в императорский город, они, будучи ещё незамужними девушками, часто гуляли вместе.
Ло Вэй сидела у её постели и слушала, как та с сияющими глазами вспоминает дела минувших дней.
У матери с детства было слабое здоровье, и семья строго следила за ней, поэтому ей редко удавалось ездить верхом или ловить рыбу. Она очень завидовала императрице, которая умела играть в поло. Как-то раз во время состязаний по поло императрица верхом на лошади повезла её на дикую гору у пруда Цзиньмин. Устав, они решили отдохнуть в беседке на вершине горы и столкнулись там с императором и Су Чжоуду, которые прятались за беседкой и втайне жарили рыбу.
В то время император был лишь тайцзы, а отец — его спутником в учении. Оба они с детства росли в строгих дворцовых правилах, где даже количество съеденных кусочков каждого блюда было строго ограничено.
Все четверо в растерянности смотрели друг на друга в облаке аромата жареной рыбы, и в конце концов императрица не выдержала и первой рассмеялась.
Всякий раз, когда она рассказывала об этом, её лицо озарялось живым, сияющим одухотворением.
Ло Вэй заворожённо смотрела на неё, и в носу у неё начинало щипать, но тогда она была слишком мала и сама не понимала почему.
После того как в шесть лет её мать скончалась, только рядом с императрицей она могла вновь смутно ощутить ту тёплую и нежную заботу.
Потирая руку Ло Вэй, императрица то и дело наказывала ей почаще ездить верхом и охотиться, чтобы укрепить здоровье. От Сун Яофэн Ло Вэй слышала, что прежде императрица была крепкой и статной — на берегу пруда Цзиньмин или на горе Луюнь мало кто из мужчин мог с ней сравниться.
Так продолжалось до одного праздника Чунъян несколько лет назад, когда в сумерках родился младший брат Сун Лина, который испустил дух сразу после появления на свет.
Смерть ребёнка подорвала здоровье и жизненные силы императрицы. С тех пор она надолго слегла в постель, а в свободные минуты любила лишь отрешённо смотреть на небо и цветущие в саду деревья.
Две маленькие девочки, договорив до этого места, надолго замолчали. Ло Вэй с опозданием вспомнила о тяжёлых золотых украшениях, которые увидела в первый раз, и вздохнула, подражая взрослым.
* * * * *
Ло Вэй тряхнула головой и, пройдя сквозь пышный цветущий сад, вошла во дворец Цюнхуа.
В этом году дух императрицы казался ещё слабее, чем в прошлом. Император разыскивал лекарей по всему дворцу и за его пределами, но никто не мог остановить это постепенное увядание жизни.
Однако каждый раз, видя Ло Вэй, она очень радовалась, её глаза сужались, а на щеках при улыбке появлялись две неглубокие ямочки.
Ло Вэй часто замирала, любуясь её красотой, а приходя в себя, начинала гадать: почему Сун Лин не унаследовал эту пару ямочек?
Ей очень хотелось ткнуть в них пальцем, но приходилось довольствоваться ямочками Сун Яофэн.
Подарком императрицы на день рождения Ло Вэй стали четыре собственноручно написанных иероглифа «Ли лань юань чжи»1 и комплект розового одеяния в древнем стиле.
— Это одежда царства Чу. Одежда из водяного ореха и юбка из лотоса2 — она как раз подходит твоему имени, — с улыбкой сказала ей императрица. — И «Ло», и «Вэй» — оба этих знака любимы благородными мужами. Только впредь, если окажешься у воды, помни, не замочи подол.
Много лет спустя, когда она будет идти вброд по воде у древних берегов, заросших тростником, почти забыв об истинном значении сравнения благородных людей с ароматными травами, и попадёт под проливной дождь, она внезапно поймёт, что на самом деле значили те слова – «не замочи подол».
Ло Вэй переоделась в то изящное одеяние с запахом и сначала хотела сразу отправиться на поиски Сун Лина и Сун Яофэн, но перед уходом передумала и решила сначала показаться императрице в главном зале дворца Цюнхуа.
Она приходила часто, и несколько приветливых старых слуг узнавали её, поэтому не стали преграждать путь, лишь вполголоса предупредили, что только что прибыл император и сейчас он обедает с Её Величеством.
Ло Вэй на цыпочках приблизилась к главному залу, желая сделать им сюрприз, но стоило ей подойти ближе, как она увидела распорядительницу при императрице, которая с серьёзным лицом вышла наружу и отослала всех слуг подальше.
Ло Вэй стало любопытно, но она соблюдала приличия и не стала подходить ближе. Она пошла вдоль перил, намереваясь сделать крюк через сад за дворцом Цюнхуа и выйти к высокой террасе Гаоян среди густого леса.
Неожиданно, едва она подошла к задней части зала, сквозь узорчатое окно «полная луна» до неё отчётливо донёсся звук разбитой яшмы.
Император и императрица стояли перед окном, а на полу под ним лежало расколотое надвое яшмовое кольцо цзюэ.
Сделай она ещё шаг, и они бы её заметили. Ло Вэй оказалась в затруднительном положении и, согнувшись, спряталась за кустами сбоку.
Венценосные супруги были в смятении, и никто не обратил на неё внимания.
После долгого молчания, когда у Ло Вэй уже заломило поясницу и она подумала, что они больше не проронят ни слова, императрица вдруг заговорила.
Она спросила таким голосом, какого Ло Вэй никогда раньше не слышала — тихим, словно тонкая шелковая нить:
— Что думает Ваше Величество?
В воздухе кружились лепестки, весенняя зелень была густой и пышной.
Однако императрица, которая в глазах Ло Вэй всегда была статной и исполненной нежности, теперь медленно произносила почти срывающимся от рыданий голосом:
— …Жунсяо, ты полагаешь, что раз я вышла за тебя замуж и столько лет пробыла императрицей, то действительно смогла превратиться в священное изваяние, высоко вознесенное в башне Жаньчжу?
— Я знаю, что между нами сложилось то, что встречается редко. В твоём гареме лишь несколько человек, и детей у тебя по сравнению с предыдущими династиями тоже немного. Столько лет ты любил, ценил и уважал меня, никогда не проявлял подозрительности и не менялся в чувствах. А-Тан и Шу Кан — прекрасные дети, если не считать того, ушедшего… Поэтому сегодня ты искренне недоумеваешь и не понимаешь, отчего все эти годы я пребываю в тоске.
- «Ли лань юань чжи» (澧兰沅芷, lǐ lán yuán zhǐ) — идиома, благородные травы Ли и Юань описывающая благородство и чистоту характера через образы ароматных растений, растущих по берегам рек Ли и Юань. ↩︎
- Одежда из водяного ореха и юбка из лотоса (芰荷为衣，芙蓉为裳, jì hé wéi yī, fú róng wéi shang) — цитата из поэмы «Лисао» Цюй Юаня, означающая чистоту помыслов и нежелание смешиваться с грязью окружающего мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
