Есть такое выражение: осознание задним числом.
В тот вечер Лу Яньчэнь беспокоился о Цинь Сяонане и ушёл в самый разгар ужина. Из-за присутствия двоюродного брата с женой они почти не общались, и только когда Гуй Сяо собралась оплатить счёт, ей сообщили, что ушедший раньше господин уже всё закрыл. Вечером Гуй Сяо не стала звонить Лу Яньчэню, а лишь отправила несколько сообщений, под предлогом желания повидаться с Цинь Сяонанем договорившись о встрече на следующее утро.
И вот теперь, когда Гуй Сяо сквозь лобовое стекло встретилась взглядом с Лу Яньчэнем, выходящим из автомастерской, она наконец поняла причину своей вчерашней бессонницы и того, почему не могла поверить в их примирение: всё произошло слишком быстро.
Точно так же, как в те дни, когда они впервые взялись за руки: ни предзнаменований, ни подготовки, из-за чего она долгое время пребывала в тревоге, твердя ему снова и снова:
— Раз мы вместе, расставаться нельзя. Если ты, Лу Чэнь, посмеешь бросить меня, я выплачу все глаза тебе наперекор. Никаких «просто поиграть», обещай, клянись. Можем ссориться как угодно, но расставаться нельзя.
В детстве Гуй Сяо говорила это постоянно — вероятно, потому, что он не казался человеком, способным дать чувство защищённости.
Тогда Лу Чэнь всякий раз игнорировал эти слова, и чем больше он молчал, тем настойчивее она была. Бесконечный цикл, в котором она находила странное удовольствие. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, каким ребячеством это было. Позже, расспрашивая знакомых, она узнала, что почти у всех первая любовь проходила с надрывом: чем меньше возраст, тем больше драм… От этих воспоминаний казалось, будто прошла целая жизнь.
Лу Яньчэнь, сжимая в руке жестяную банку, подошёл к её машине, сделал глоток «Спрайта» и посмотрел на неё сквозь прозрачное стекло.
Зимний свет, проникая внутрь, очерчивал контуры нижней части её лица, но из-за ракурса рассмотреть её целиком было невозможно. Он заметил на её губах тонкий слой влажного блеска. В детстве, когда они оба были школьниками, у неё не могло быть возможности пользоваться подобным, и её губы всегда оставались чистыми. Но вчера, когда он поцеловал её, они отозвались сладостью, напоминающей вишню.
В то мгновение его сердце затрепетало. Как бы непривычно это ни было, он наконец по-настоящему ощутил ту жажду между мужчиной и женщиной, которую невозможно выразить словами.
Гуй Сяо опустила стекло.
Лу Яньчэнь запрокинул голову, допивая остатки напитка, двумя пальцами смял банку и, опершись локтем на дверцу машины, негромко произнёс:
— Заезжай внутрь, проверю твою машину.
Гуй Сяо только собралась завести мотор, как он добавил:
— Выходи, я сам.
Решив, что он лучше справится, Гуй Сяо вышла и передала ему управление.
От ворот до боксов было совсем близко, поэтому она не стала снова садиться в салон, а пошла следом за машиной.
Старик у ворот узнал и автомобиль, и девушку. Обнимая свой радиоприёмник, он с любопытством высунулся из окна проходной, качая головой. Он думал о том, что с возвращением старшего сына семейства Лу жизнь превратилась в сплошное зрелище, на которое не наглядеться… С одной стороны скандал с расторжением помолвки, а с другой — к нему уже является девица.
Кажется, она и раньше приходила? Старик находил в этом всё больше вкуса, закрыл окно и продолжить строить догадки.
Был как раз период после Нового года — самое горячее время для автомастерской.
Во дворе стояли ряды машин, ждущих техосмотра. Шестерых приёмщиков обступили люди: кто-то сдавал авто, кто-то описывал неисправности, кто-то обсуждал объём работ и материалы. Клиентам объясняли, что сейчас праздничный сезон и придётся ждать. Один мужчина с пустяковой проблемой — такси задело при парковке, нужно было только покрасить — узнал, что ждать придётся минимум десять дней, и уже был готов взорваться. Но, увидев, как Лу Яньчэнь без очереди заезжает внутрь, он возмутился:
— Эй! Мы тут в очереди стоим, а тот почему сам заехал? Вы что, не следите?
Приёмщик оторвал бланк и протянул его клиенту:
— Сын хозяина.
Гуй Сяо, проходившая мимо, невольно почувствовала укол вины, словно воспользовалась связями.
Она вошла внутрь. В цеху кипела работа, десятки механиков трудились вовсю и, завидев молодую женщину, то и дело бросали на неё взгляды. Кто-то уже видел её раньше, кто-то нет; они негромко переговаривались, ухмыляясь двусмысленно и неприкрыто. Лу Яньчэнь не возвращался больше десяти лет, а как вернулся — так эта девушка уже второй раз прибегает к нему до и после праздников. Даже если не брать в расчёт его помолвку с первой красавицей городка, одного этого эпизода хватило бы, чтобы утереть нос местным холостякам.
Чувствуя себя неловко под этими взглядами, Гуй Сяо ускорила шаг и подошла к машине, стоявшей в глубине с заглушенным двигателем.
Лу Яньчэнь выбросил пустую банку в мусорную корзину и, не оборачиваясь, сказал:
— Немного ведёт в сторону, и шумит сильно. Я сейчас проверю давление в шинах, сделаю развал-схождение, потом гляну покрышки. Утром при прогреве сильно трясло?
— …Да вроде нормально, — честно говоря, она не замечала.
— Проблема с закрытием клапанов. Редко ездишь по трассе, будешь гонять чаще — само пройдёт.
Он заговорил о фильтрах и очистке от нагара, а Гуй Сяо слушала в пол-уха, ошеломлённая. Ей казалось, что он заговаривает зубы похлеще сотрудников официальных сервисов. Вроде бы ей уже когда-то навязывали развал-схождение, неужели плохо сделали?
Впрочем, что бы ни говорил Лу Яньчэнь, она считала его профессионалом, а потому перестала беспокоиться и начала оглядываться в поисках ребёнка:
— А где Сяонань?
— Рыбачить ушёл, — Лу Яньчэнь подошёл к углу и присел, выбирая инструменты.
Цинь Сяонань пробыл здесь всего несколько дней, но уже успел очаровать всех в мастерской.
Поначалу все действительно думали, что это внебрачный сын Лу Яньчэня, но когда всё прояснилось, парня стало жалко. В мастерской работало немало молодёжи из соседних деревень; у некоторых сегодня был выходной, и они решили прорубить лунку на канале, чтобы порыбачить. Цинь Сяонань, воодушевлённый новыми впечатлениями, увязался за ними.
Гуй Сяо тоже присела рядом с ним:
— А это как называется?
— Накидной ключ.
— А тот? — она указала на набор рядом с ящиком.
— Торцевые головки, — договорив, Лу Яньчэнь взял несколько головок, показал ей, как они надеваются и снимаются, объяснил, какие гайки ими крутят — например, на ступицах или колёсах…
У него были длинные пальцы, и работал он мастерски: любой инструмент в его руках казался игрушкой, он привычно подбрасывал их на ладони.
Его движения были уверенными и даже чуточку небрежными.
Наблюдая за этим, Гуй Сяо вспомнила, что он вёл себя так же, когда играл в бильярд.
Гуй Сяо наклонилась поближе, и её тёплое дыхание коснулось его правой руки в районе ложбинки между большим и указательным пальцами. Рука Лу Яньчэня дрогнула, движения внезапно потеряли былую плавность. В итоге он просто бросил инструменты в пластиковый ящик и поднялся на ноги.
— Ты разве не собирался осматривать машину? — удивилась Гуй Сяо.
— После обеда сделаю, — Лу Яньчэнь взял Гуй Сяо за руку и потянул вверх. — Пойдём.
Гуй Сяо, ничего не понимая, пошла за ним.
Когда они вошли в дом и вокруг не осталось посторонних, она расслабилась.
Увидев, что Лу Яньчэнь закрыл дверь, она подошла к письменному столу за диваном и принялась перелистывать тетради и задания, которые Цинь Сяонань привёз из Эрен-Хото. В свой первый приезд сюда Хай Дун и Мэн Сяошань выпивали и болтали, а она заметила, что весь стол завален тетрадями — они лежали толстой стопкой, скреплённые чёрным металлическим зажимом… Позже, когда они начали встречаться, Гуй Сяо запомнила эту деталь, и всякий раз, покупая канцелярские зажимы, брала по два одинаковых набора: один ему, один себе.
Гуй Сяо провела пальцем по буквам в тетради.
Лу Яньчэнь встал у неё за спиной, всего в полушаге:
— Понимаешь, что там написано?
— Это же первый класс начальной школы, как тут не понять? Раньше наши контрольные учителя сами вырезали на трафаретах и печатали. Каждый раз после уроков ладони были все в синих чернилах, — она коснулась кожи на ребре ладони под мизинцем. — Приходилось очень долго отмывать.
— Вот как? — он подобных чувств не разделял. — В старших классах тесты всегда были покупными.
— В старшей школе учеников было мало, всего один класс на параллель, не стоило возиться с трафаретами. Не то что в средней — там по шесть классов было. — Сейчас, вспоминая это, она думала, какими же добрыми были учителя в средней школе: боясь тратить лишние деньги учеников на покупные пособия, они сами вырезали каждый лист.
Лу Яньчэнь усмехнулся, но не стал с ней спорить.
В той же средней школе, где училась она, учился и он.
Эта комната выходила окнами на север и была без окон, так что свет здесь горел круглые сутки.
Над их головами висела люминесцентная лампа.
Простая и однообразная.
Лу Яньчэнь видел её со спины, под светом лампы её тень, словно бледный чернильный след, ложилась на экзаменационные листы и на стол. Он протянул руку и развернул Гуй Сяо, увлечённо перелистывавшую страницы, лицом к себе.
Его сухие, огрубевшие подушечки пальцев скользнули по её подбородку:
— Как же ты внезапно выросла.
Два года назад на заправке он даже не сразу поверил своим глазам: лицо осталось прежним, но она вдруг стала взрослой. Позже, вернувшись в Эрлянь-Хото, он размышлял: а что, если бы в тот день, когда она растерянно смотрела на него, он притянул её к себе и обнял? Мыслей о примирении не возникало, ведь он всё ещё служил на границе, и в его положении по сути ничего не изменилось. Лишь однажды, во время ночного задания, отпив пару глотков из ручья с ледяной крошкой, он подумал: если бы в тот день он силой удержал её в объятиях хоть ненадолго, то больше не чувствовал бы сожаления.
С этого ракурса, в такой же позе, он когда-то уже целовал её.
Тогда Гуй Сяо была совсем маленькой, а он только-только стал совершеннолетним. Он постоянно твердил себе, что в ласках нужно знать меру, но иногда случайно касался её ещё не до конца сформировавшейся груди, внутренней стороны рук или даже под подолом короткой юбки…
Не думать об этом было невозможно, но он только думал.
Теперь всё действительно изменилось.
…
Рука Лу Яньчэня, лежавшая на её талии, каким-то образом соскользнула вниз, он подхватил её под бедро и усадил на спинку дивана. От его крепкой хватки Гуй Сяо стало больно, она едва не потеряла равновесие и, слегка запыхавшись, прошептала:
— …Я чуть не упала.
Крепкое тело взрослого мужчины, обжигающее жаром, прильнуло к ней вплотную, без малейшего зазора.
— Не упадёшь, — тихо усмехнулся он с той самой юношеской беспечностью, то ли в шутку, то ли всерьёз.
…
Когда Цинь Сяонань толкнул дверь и вошёл, Лу Яньчэнь, прислонившись к спинке дивана, сжимал в зубах только что вынутую папиросу. Он щёлкнул зажигалкой и взглянул на Цинь Сяонаня, который притащил показать свою добычу — маленькую рыбёшку.
Гуй Сяо сидела на диване, обхватив себя руками, и заворожённо смотрела рекламу по телевизору.
— Я спешил… вернуться, чтобы повидаться с тётей Гуй Сяо.
Цинь Сяонань, благодаря своему многолетнему опыту выживания, догадался, что зашёл очень не вовремя.
Лу Яньчэнь краем глаза заметил движение Гуй Сяо. С сигаретой в зубах он подошёл и потрепал ребёнка по голове:
— Одной рыбы мало, нужно пойти купить ещё каких-нибудь продуктов.
С этими словами он увёл мальчика за собой.
Её бросало в жар. Она поспешно разомкнула руки, которыми всё это время прикрывала грудь, и опустила голову, пытаясь привести в порядок одежду. Движения были неловкими, пальцы словно лишились сил.
Она просидела так пять минут, но никак не могла успокоиться. Спрятав лицо в ладонях, она то и дело возвращалась мыслями к тому, что только что произошло…
Городской рынок находился в восточной части. Если его не перенесли, то на дорогу туда-обратно и выбор продуктов уйдёт не меньше получаса. Гуй Сяо ещё по пути сюда собиралась встретиться с Мэн Сяошань, чтобы расспросить её, как разрешились дела с расторжением помолвки и долгом, чтобы хоть немного понимать ситуацию.
Воспользовавшись моментом, она набрала номер. Не прошло и двух минут с начала разговора с Мэн Сяошань, как она, не успев перейти к сути дела, услышала, что дверь в дом открылась.
Вошла незнакомая седовласая женщина средних лет в тёмно-красном пуховике. Увидев в доме Гуй Сяо, она ничуть не удивилась, будто заранее знала, что здесь находится какая-то посторонняя девушка.
— Я перезвоню, — Гуй Сяо поспешно повесила трубку и кивнула женщине. Не зная, как к ней обратиться, она выбрала самую нейтральную фразу:
— Вы ищете Лу Чэня? Он только что ушёл, должен скоро вернуться.
Раз человек пришёл в этот дом, значит, точно к нему. Но кто это? Родственница Лу Яньчэня? Соседка? Или его мать?
На душе у Гуй Сяо стало неспокойно: она боялась сказать что-то не то и навлечь беду. Если это родственница или соседка, нужно быть осторожнее — после недавнего расторжения помолвки любые слухи могли стать поводом для пересудов. А если это его мать… Гуй Сяо никогда не слышала от Лу Яньчэня ни слова о матери, не знала её характера и тем более опасалась ляпнуть лишнего.
— А ты кто? — спросила седовласая женщина.
Гуй Сяо, не зная, как лучше поступить, выбрала самый безопасный вариант:
— Его старая знакомая, одноклассница по средней школе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
