Кто бы мог подумать, что все планы рухнут в одно мгновение.
В пятницу на базу поступило срочное задание по оказанию поддержки. Была обнаружена новая партия взрывчатых веществ — объём внушительный, к тому же за долгие годы в земле они подверглись коррозии, что делало их крайне опасными. Все боеприпасы свезли на один отдалённый завод.
Срочно требовалось множество экспертов для совместной работы по ликвидации этой партии опасных предметов.
Лу Яньчэнь был первым, кого вызвали с базы.
Вторым стал самый опытный местный эксперт, Шэнь Лао — худощавый, невысокий, ростом едва ли метр шестьдесят пять, но с очень прямой спиной.
В обычное время они не пересекались на базе, но перед отъездом их вызвал к себе начальник для совещания. Суть сводилась к тому, что из-за большого объёма, высокой сложности и опасности работ требовалось провести предварительную «мобилизацию». Прошло десять минут, и начальник, видя, что оба выглядят так, будто в напутствиях не нуждаются, произнёс:
— Шэнь Лао, я знаю, что у тебя дома никого нет, так что просто возвращайся и собирай вещи. Лу Яньчэнь, ты ведь жениться собирался? Уезжаем месяца на три-четыре, не хочешь отложить свадьбу?
— Нет необходимости, — Лу Яньчэнь помедлил. — Дайте мне один день отпуска перед отъездом, чтобы я успел получить свидетельство о браке. Моей жене нужно оформить разрешение на рождение ребёнка, она не может ждать моего возвращения.
Начальник тут же согласился и велел секретарю поторопить отдел кадров. Ответ пришёл такой: документы ещё не переведены, так что, скорее всего, ему придётся выкроить день в середине командировки, чтобы прилететь и зарегистрировать брак.
В это время Гуй Сяо уже была в городке.
Она понимала, что у Лу Яньчэня обычно нет времени, а у неё график свободный. Во-первых, ей не терпелось поделиться новостями с подругой, а во-вторых, хотелось начать всё организовывать, поэтому сегодня она приехала сюда на машине.
Мэн Сяошань тоже была человеком дела: взяв меню, она вместе с Гуй Сяо принялась выбирать блюда…
Прижавшись лицом к спинке тёмно-рыжего кожаного дивана, Гуй Сяо вдыхала слабый аромат кожи:
— Дай мне номер своего счёта, я переведу тебе деньги.
— Что за шутки? — улыбнулась Мэн Сяошань. — Не ты ведь их занимала.
Гуй Сяо уныло посмотрела на неё:
— Но мне неловко.
Мэн Сяошань тихо вздохнула:
— Это не имеет особого отношения ни к Лу Чэню, ни к тебе. Эту сумму у меня попросил Хай Дун, и сделал он это, полагаясь на наши с ним отношения. Это дело между мной и Хай Дуном. Слушай, что я скажу: даже не вздумай возвращать деньги Хай Дуну. В средней школе он связался с бандой хулиганов и отправился на разборки, и именно Лу Чэнь вытащил его оттуда. Если бы не Лу Чэнь, Хай Дун бы давно пропал. Не вмешивайся в дела мужчин. Если бы он хотел твоего участия, он не был бы тем Лу Чэнем, которого я знаю.
На самом деле Гуй Сяо понимала всё, о чём говорила подруга. Лу Чэнь показывал ей свои зарплатные квитанции и сберегательную книжку… По его словам, условия были даже лучше, чем ожидалось. Примерно через год эта зарплатная карта станет ненужной, и он отдаст её прямо ей.
Гуй Сяо знала характер Мэн Сяошань: эту тему больше нельзя поднимать, иначе та точно разозлится. Она снова подняла лист со списком блюд, который Мэн Сяошань тщательно подобрала для неё. Та тоже придвинулась, чтобы посмотреть, но, бросив лишь короткий взгляд, вновь исполнилась чувств. Посмотрев на Гуй Сяо, она погладила её по щеке:
— Как же это хорошо.
Дело было не в оставшихся чувствах, а в эмоциях, которые неизбежно приходят к людям в определённом возрасте.
Кто бы не хотел сберечь любовь юности?
Но далеко не каждый этого достоин.
И даже если достоин, не у каждого есть такой шанс.
Вернувшись вечером домой, Гуй Сяо не успела показать Лу Яньчэню утверждённое меню банкета. Увидев простой чемодан, она вздрогнула. Заглянула внутрь — там была почти вся его одежда.
У Лу Яньчэня было немного вещей, даже гражданская одежда была выдана базой, так что в шкафу всё выглядело почти одинаково. Когда Гуй Сяо увидела, как он достаёт несколько книг, она поняла ещё яснее: это будет долгая командировка. Всего пять книг, и он забирает их все… Эх, вот если бы он мог забрать с собой и меня.
— Ты уезжаешь в командировку? — Гуй Сяо, шлёпая тапочками, подбежала к нему и обняла за талию. — Возьми меня с собой, возьми меня! И малыша твоего, и Цинь Сяонаня, можно нам всем вместе?
Лу Яньчэнь коснулся её ушка и тихо сказал:
— Нельзя.
— Я знаю, — она просто капризничала… Услышав его серьёзный тон, она даже смутилась и, заглядывая ему в лицо, спросила: — Я же шучу. Куда ты едешь? Когда вернёшься? Надолго?
— Довольно надолго.
Лу Яньчэнь хотел что-то объяснить, но, прокрутив мысли в голове, понял, что не может разглашать никакую информацию. Ему оставалось лишь официально, как и в прошлый раз, когда он был под арестом на базе, подчеркнуть, что его телефон будет помещён в специальный чехол для защиты от прослушивания и отслеживания сигнала. Снова наступит период полной изоляции от мира.
— Тогда это проблема. Нельзя подождать, пока мы получим свидетельство о браке? Мне нужно поскорее оформить разрешение на рождение ребёнка.
— Я уже подал рапорт. Как только там появится свободное время, я прилечу, чтобы мы расписались.
Гуй Сяо стало неловко от этих слов. Хорошо, что она уже не маленькая девочка, иначе могла бы подумать, будто её пытаются бросить сразу после того, как она забеременела…
— Помни, что мне ещё нужно проходить обследования. В любом случае, до трёх месяцев тебе нужно вернуться хотя бы раз. Уезжаешь так надолго… Если живот станет слишком заметным, играть свадьбу будет неудобно, будет некрасиво… В городке соберётся много старых одноклассников, я сгорю со стыда. Может, устроим банкет уже после родов?
Лу Яньчэнь согласился, другого выхода не было.
Весь день он думал о том, как сказать ей, что свадьбу придётся отложить, и не ожидал, что Гуй Сяо сама предложит это первой.
Будь на её месте другая девушка, в такой ситуации она наверняка начала бы терзаться подозрениями, думая: «Неужели я обесценилась из-за беременности? На всём экономят, всё в спешке, лишь бы поскорее расписаться и обойтись без торжества». К счастью, он знал её характер: в Гуй Сяо не было этого коварства и двойного дна, если бы она так подумала, то спросила бы прямо.
Пожалуй, те три раза, когда Гуй Сяо вела себя скрытно, были связаны с ним: во-первых, когда она только полюбила его, но притворялась равнодушной;
во-вторых, когда два года назад увидела его на заправке и всё ещё любила, но делала вид, что они стали чужими; в-третьих, когда они снова встретились в Эрен-Хото, и она притворялась, что уже всё забыла.
В четыре часа утра за ним должна была приехать машина, чтобы отвезти прямо в аэропорт.
Так вышло, что он уезжал с последней группой.
В начале четвёртого Лу Яньчэнь хотел встать с кровати, но Гуй Сяо не проснулась — она придавила его руку и во сне инстинктивно прижалась к нему. Лу Яньчэнь убрал её растрёпанные волосы с подушки и при слабом лунном свете из окна долго вглядывался в её черты. Он нежно взял её за подбородок и прижался губами к её губам.
Он долго ласкал её пересохшие во сне губы и мягкий кончик языка. Гуй Сяо не проснулась, но ответила на поцелуй.
Должно быть, она всё ещё была во власти грёз. Видела сладкий сон.
Нужно ли оставить какую-то записку? Пожалуй, не стоит, чтобы не пугать её.
Хотя это и было традицией.
Когда он вышел из комнаты, Цинь Сяонань, который всё это время подслушивал, тоже выскользнул в коридор и шёпотом спросил:
— Уезжаешь?
Лу Яньчэнь кивнул, погладил его по голове и бросил взгляд на дверь спальни:
— Присматривай за ней получше.
Мальчик видел подобные сцены гораздо чаще, чем Гуй Сяо. Ещё когда ему было пять лет, отец уже подготовил его к «всякому случаю», и Цинь Сяонань знал все наставления назубок. Он очень серьёзно кивнул и проводил взглядом Лу Яньчэня, который взял чемодан и бесшумно ушёл.
Когда он спустился, машина уже ждала за воротами жилого комплекса — обычный чёрный минивэн.
Шэнь Лао проявил чуткость: понимая, что у Лу Яньчэня теперь семья, он специально попросил, чтобы минивэн сначала заехал за ним, а уже потом за Лу Яньчэнем, чтобы молодая пара могла поспать подольше. Сев в машину, Лу Яньчэнь встретился взглядом с Шэнь Лао, и они обменялись улыбками.
Окно было открыто, впуская прохладный предрассветный ветерок.
Лу Яньчэнь положил руку на край окна и посмотрел на здание, отыскав окно спальни Гуй Сяо. Он всё ещё вспоминал их недавний короткий и глубокий поцелуй. Когда-то давно, когда он ещё не знал, что такое близость, он больше задумывался о способах и методах, которыми будет действовать в будущем. Но как только рядом оказалась Гуй Сяо, всё изменилось.
Это было совершенно особенное чувство: он никогда ни с кем не был так близок и никогда ни о ком так не заботился.
В отличие от покровительства по отношению к мэймэй, к Гуй Сяо это была более близкая, невыразимая защита и жажда обладания. Даже занимаясь с ней любовью, он разными способами наблюдал, прочувствовал или спрашивал напрямую. Однажды во Внутренней Монголии она была особенно самозабвенна, и он продлил всё ещё минут на двадцать. Когда он в конце концов отстранился, подушка под лицом Гуй Сяо насквозь промокла от пота и слёз. Она, едва дыша, прошептала осипшим голосом:
— Почему ты сегодня так долго… я чуть в обморок не упала…
Он же, редкостно удовлетворённый, повернул её за подбородок к себе и принялся целовать её губы, щёки и подбородок.
…
— Сяо Лу, почему ты тогда решил пойти в армию? — Шэнь Лао открутил крышку термоса и подул на крутой кипяток.
Белый пар рассеялся, но вода всё ещё оставалась обжигающей.
Лу Яньчэнь помолчал немного, вспоминая различные причины, повлиявшие на него когда-то:
— Сложно сказать.
Наводнение девяносто восьмого года в новостях: те люди, что в бурлящем потоке стояли плечом к плечу, были обычными сыновьями из самых простых семей, юношами, которые по первому приказу один за другим шли возводить живую стену против стихии. А ещё книги, прочитанные в детстве, где описывался взрыв реактора на Чернобыльской атомной электростанции. Тогда почти пятьдесят тысяч солдат и пожарных составили отряды смертников и, невзирая на радиацию, строили стены, чтобы запечатать излучение, и все они погибли в течение нескольких лет… Было много подобных случаев.
В разных странах живут люди одного типа: неважно, бедны они или богаты, их вера — Родина, а их плоть и кровь — преданность.
Сначала он просто хотел стать таким человеком, а позже всё стало ещё проще:
У него были способности, и он должен был так поступать.
В пять утра прозвенел будильник. Когда Гуй Сяо пошла искать его, оказалось, что она уже давно осталась одна. Она притянула к себе подушку, на которой сохранился запах Лу Яньчэня, беспорядочно скомкала её в объятиях и снова уснула.
Изначально на выходные планировалась поездка к нему домой, но теперь делать было нечего, и она проспала почти до одиннадцати, пока её не разбудил Цинь Сяонань. Гуй Сяо пошла на кухню и увидела, что стеклянный стакан, из которого она обычно пила молоко, вымыт и стоит перевёрнутым на белой впитывающей салфетке. Она замерла, уставившись на него на долгое время.
Мужчина, куда бы он ни собирался, перед уходом из дома не забыл вымыть обычный стеклянный стакан.
Стоило только представить его спину, когда он перед уходом мыл стакан здесь, на этой кухне: стоит слева от раковины, чуть привалившись бедром, в зубах сигарета… Нет, после того как она забеременела, он больше не курил в доме. Гуй Сяо знала, что у него на работе сильный стресс, и не считала, что бросать курить обязательно, она с детства к этому привыкла… Поэтому она заново выстроила образ в голове: представила, как он, на этот раз без сигареты, тщательно моет стакан, проводя пальцем по ободку.
Встряхнул его, выключил воду и поставил сушиться на столешницу…
— В следующий раз, когда будешь пить молоко, не грызи край стакана, стекло слишком тонкое.
— О.
— Зачем ты купила такие тонкие стаканы?
— Красиво.
В тот момент, когда этот мужчина не слишком вежливо бросил на неё косой взгляд, это было невероятно притягательно.
На него можно было смотреть бесконечно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
