Шесть часов утра.
Он наугад притянул к себе книгу, лежавшую у изголовья, и, положив голову на сгиб локтя, принялся лениво листать её, лёжа рядом с ней. Не то чтобы он вчитывался — просто хотел узнать, что она читает в последнее время. Прикроватная лампа была вставлена в два куска старого лимонного стекла, и свет, падая вниз, проецировал узоры, похожие на розы… От такого освещения стоило лишь дольше приглядеться, как начинала болеть голова. Лу Яньчэнь, следуя внезапной мысли, нахмурился, разглядывая источник света, и решил, что в следующий приезд обязательно его заменит.
— Мне только что приснилось, что ты ушёл, — не открывая глаз, Гуй Сяо нащупала тыльную сторону его ладони. Палец за пальцем, она переплела их со своими. — Испугалась и проснулась.
— Скоро уйду, — он закрыл книгу.
— Тогда сначала погладь живот, — она затянула его руку под тонкое одеяло и специально приподняла край ночной рубашки, чтобы он коснулся кожи. Грубая тёплая ладонь медленно скользнула по её животу.
— Вот подожди месяцев до семи-восьми, тогда пупка и вовсе не найдёшь, он выпятится наружу, — прошептала она.
Он убрал руку и поправил её сорочку, прикрывая живот:
— Спи.
Свет послушно погас.
— Лу Чэнь… — Гуй Сяо обхватила его за шею. — Я знаю, что ты не можешь рассказывать подробности. Скажи только, в этот раз очень опасно? Честно? — Она всегда с пониманием относилась к специфике его службы, и это был первый раз, когда она спросила его так прямо.
В темноте раздался тихий смех Лу Яньчэня:
— Хватит пугать саму себя, это же не сериал какой-нибудь. Всё в порядке.
Тем же вечером Лу Яньчэнь прибыл на завод, а глубокой ночью, в начале третьего, приехали и люди, переведённые из Эрлянь-Хото.
Цинь Минъюй первым спрыгнул с машины и, увидев ожидавших его руководителей и Лу Яньчэня, зашагал к ним. Он отдал воинское приветствие и по долгу службы доложил об обстановке.
Когда остальные тоже спустились и увидели лицо Лу Яньчэня, у них, без всякого преувеличения, глаза загорелись.
На этом доклад был окончен, а прибытие официально зафиксировано.
Начальство расступилось, давая старым соратникам поговорить. Цинь Минъюй первым делом с силой толкнул Лу Яньчэня локтем в грудь:
— Ну ты даёшь. Как только наклёвывается какое-нибудь гиблое дело, ты первым делом вспоминаешь о братьях.
Лу Яньчэнь не стал тратить время на пустую болтовню. Он обхватил Цинь Минъюя за шею и принялся вводить его в курс дела. Среди глубокой ночи Цинь Минъюй и четверо прибывших на подмогу подхватили свои вещмешки и зашагали к заводскому общежитию, слушая его на ходу.
Знойное лето сменилось осенью.
Гуй Сяо прислала стопку цветных распечатанных фотографий.
На снимках четырёхмерного УЗИ можно было разглядеть лицо ребёнка и даже мимику. Рядом Гуй Сяо оставила примечания: «На этом фото он ковыряет в носу…»
«Только не вздумай говорить, что он некрасивый. Врач сказал, что черты лица у него очень правильные, просто мне не говорят, мальчик это или девочка».
Тут были кадры, где малыш зевает, высовывает язык или сосёт палец.
Лу Яньчэнь пересматривал эти полтора десятка снимков несколько ночей напролёт, пока живший с ним в одной комнате Цинь Минъюй не выдержал:
— Я и сам уже отец, но почему-то не припомню за собой такого азарта. По-моему, с детьми весело, когда они уже родились, а до этого я даже к животу жены прикасаться боялся — дёргается там постоянно что-то, прямо как у мутанта…
Лу Яньчэнь не спеша поднёс сигарету к губам, затянулся и, не желая вступать в разговор, продолжил рассматривать фото.
Прикинув сроки, когда Гуй Сяо была уже почти на седьмом месяце беременности, Лу Яньчэнь подал рапорт, чтобы повидаться с ней перед родами, но его не одобрили. Ему пришлось объяснять всё Гуй Сяо по телефону, пообещав попробовать ещё раз в следующем месяце. Однако Гуй Сяо приняла волевое решение:
— Я сама приеду к тебе. Тебе нужно будет просто выйти и встретиться со мной, на такое-то твой начальник точно даст добро.
Гуй Сяо помнила слова Лу Яньчэня о том, что место, где он находится, очень глухое.
Даже если он приедет домой всего на одну ночь, путь от завода до городка, потом пересадка на поезд до Куньмина, перелёт в Пекин и дорога до дома отнимали слишком много времени и мешали работе. Поэтому она заранее всё спланировала: если он не может вернуться, она сама сделает так, чтобы перед родами он увидел её с настоящим огромным животом. Для неё это было своего рода путешествием перед рождением малыша.
Лу Яньчэнь был по-настоящему потрясён и несколько дней подряд строго отчитывал её по телефону, твердя, что на поздних сроках такие дальние поездки опасны. Гуй Сяо каждый раз спорила, а в последний день и вовсе призналась, что она уже в Куньмине — не на поезде приехала, а наняла минивэн:
— Моя начальница и на восьмом месяце по командировкам летает, так что не переживай. Со мной приехала коллега, так что я не одна. Приводи с собой Цинь Минъюя, устроим ему свидание вслепую. Красавица, писаная красавица.
…Лу Яньчэнь говорил, стоя на вершине холма, где сигнал то и дело пропадал из-за проплывающих мимо облаков, а тут Гуй Сяо ещё и сама отключила телефон. Он присел на обломок скалы и, укрывая ладонью огонёк от порывов осеннего ветра, закурил, глядя на далёкие леса.
Когда сигарета догорела до половины, он вдруг невольно усмехнулся.
С ней было решительно невозможно совладать — и так велось с самого детства.
Итак, Лу Яньчэнь ловко затушил окурок, спустился по тропинке и поехал на завод.
Цинь Минъюй, отпахав всю ночь, как раз выходил из общежития. Не успел он и слова вымолвить, как Лу Яньчэнь схватил его за загривок, развернул и втолкнул обратно в комнату:
— Найди себе замену, приведи себя в порядок, мы уезжаем. Вернёмся вечером.
Цинь Минъюй не сразу сообразил, в чём дело:
— Куда это? Что-то случилось?
— Ничего, просто моя жена хочет познакомить тебя с девушкой.
Цинь Минъюй окончательно впал в ступор и ещё долго что-то бормотал, так и не добившись вразумительного ответа.
Четыре часа спустя.
Арендованный минивэн остановился на улице приграничного городка. Гуй Сяо выглянула в окно, но ехавшая с ней коллега тут же нахлобучила ей на голову большую широкополую шляпу:
— Осторожнее, а то пигментные пятна на солнце вылезут.
Выйдя из машины, они отправились искать чайную лавку, о которой Лу Яньчэнь только что сказал по телефону.
Этот городок был довольно известным туристическим местом, и народу здесь хватало. Придерживая живот рукой, Гуй Сяо оглядывалась по сторонам. Чайных лавок здесь было немало, они шли одна за другой. Она внимательно читала вывески вместе с коллегой, когда вдруг увидела его.
Глаза Гуй Сяо тут же радостно заблестели:
— Мой муж! Смотри скорее, это мой муж!
Лу Яньчэнь стоял, засунув одну руку в карман брюк. На нём была простая камуфляжная форма, в другой руке он держал недокуренную сигарету. Почти в тот же миг он заметил Гуй Сяо.
Тёмно-синее длинное платье в обтяжку не могло скрыть её огромный живот. Она придерживала оранжевую шляпу и, задрав голову, улыбалась ему. При виде его здесь, в этом приграничном городке, где она была впервые, у неё возникло странное чувство: словно обернувшись, она встретилась с ним взглядом, в котором промелькнуло целое столетие.
Лу Яньчэнь потушил сигарету, бросил её в корзину у входа в лавку и вместе с Цинь Минъюем пошёл навстречу.
Первым делом Гуй Сяо схватила его за руку.
Затем она прильнула к нему и принялась преданно заглядывать в глаза.
Цинь Минъюй даже не смел поднять взгляд на спутницу Гуй Сяо — если выражаться просто, он был совершенно ею сражён. На вид в ней было не меньше метра семидесяти с лишним роста, белая рубашка длиной почти до колен, светло-голубые джинсы и огромный рюкзак через плечо, а на лице — тёмные очки. Рядом с ней стоял небольшой чемодан с вещами первой необходимости для неё и для Гуй Сяо. Увидев Лу Яньчэня, девушка сняла очки и оглядела мужчин куда спокойнее, чем Цинь Минъюй её.
Вся компания зашла в чайную лавку и уселась у деревянного окна.
Едва Цинь Минъюй собрался отодвинуть стул, как услышал слова Гуй Сяо:
— Дуань Жоу, вы только с нами за один стол не садитесь, время дорого, не мешайте нам…
Дуань Жоу рассмеялась:
— Знаю, знаю. — Она открыто посмотрела на Цинь Минъюя: — Пойдёмте за другой столик, вы не против?
— …Да, конечно, без проблем, — Цинь Минъюй с некоторой задержкой последовал за ней.
В небольшом зале две пары сели подальше друг от друга, а между ними расположились два столика с туристами.
Гуй Сяо всё ещё поглядывала в ту сторону, находя ситуацию забавной:
— Эта моя коллега — замечательный человек. Просто она уже была расписана, но перед самой свадьбой развелась из-за спора о добрачном имуществе. Она хотела подписать соглашение, а мужчина отказался. После этого она сказала мне, что хочет найти независимого парня, чтобы спокойно заниматься работой, ведь она летает в командировки больше двухсот дней в году. И ещё ей нравятся мужчины с богатым внутренним миром, со своими стремлениями, а не те, кто будет мешать ей из-за жилья, детей или домашних дел… Я и подумала, что Цинь Минъюй идеально подходит. К тому же, в детстве она жила на берегу Сунгари, как раз в районе, сильно пострадавшем от наводнения девяносто восьмого года, поэтому в глубине души она очень симпатизирует людям в военной форме. Стоило мне упомянуть о нём, как она согласилась приехать со мной на пару дней, заодно и встретиться — а вдруг проскочит искра? Если не понравится, просто останутся друзьями.
Лу Яньчэнь тоже бросил взгляд на тот столик. Цинь Минъюй сидел напротив неё с прямой спиной, положив руки на колени, словно выслушивал наставления руководства. Интуиция подсказывала, что Цинь Минъюй на неё явно запал.
— Не смотри на них, смотри на меня, на свою жену, — тихо проговорила Гуй Сяо, прикладывая его левую руку к своему животу. — Потрогай, он как раз проснулся.
Неожиданно он почувствовал, как под ладонью сквозь слой кожи что-то задвигалось, выпирая, словно косточка. Что это? Рука или нога? Он пытался угадать, но в горле пересохло, будто он курил несколько дней напролёт; захотелось сделать глоток воды, чтобы унять это незнакомое, полное предвкушения и даже какого-то трепета странное чувство.
— Здорово? — с надеждой спросила Гуй Сяо.
Лу Яньчэнь улыбнулся. Что за вопрос? Здорово ли?
Он притянул Гуй Сяо к себе, впервые решившись обнять её вот так, при всех. До неё донёсся его характерный запах. Ей, как беременной, по идее, нельзя было вдыхать запах табака, но она позволила себе ещё немного насладиться этим едва уловимым ароматом.
Она погрузилась в этот миг, утоляя тоску по нему.
— Мне нужно тебе кое-что передать, — спустя некоторое время вспомнила о важном деле Гуй Сяо. Она высвободилась из его объятий и достала из маленькой сумки через плечо блокнотик. Совсем крошечный. Она открыла его: — Здесь мои банковские счета, пароли, коды для снятия наличных и данные для интернет-банкинга, а также информация об акциях, фондах… — На этом моменте она немного замялась, не зная, справится ли Лу Яньчэнь со всем этим.
Впрочем, для него не должно быть невыполнимых задач.
Заодно она перечислила, где лежат все ценные вещи в доме, и выложила всё про свидетельства о собственности на недвижимость.
Лу Яньчэнь помолчал несколько секунд:
— Ты что задумала?
— Слушай внимательно, — говорила Гуй Сяо, рассуждая вполне здраво. — При родах иногда возникают опасные для жизни ситуации, например, эмболия околоплодными водами, которую сложно купировать. На всякий случай ты должен знать, где у нас что находится, а то ты вечно не дома и ничем таким не интересуешься. Не смотри на меня так… Мало ли что случится, будет очень хлопотно, если ты не будешь этого знать… Не смотри на меня так… Ещё на одной карте я отложила миллион для мамы, это ей на старость. Просто знай это, но ей ничего не говори.
…
Лу Яньчэню и в голову не могло прийти, что в его жизни наступит момент, когда Гуй Сяо будет давать ему подобные наставления. Это было похоже на слова жены, прожившей с мужем долгие годы, которая в какой-то опасный момент не может оставить близких без присмотра.
Она тревожилась попусту, но именно в этой тревоге он почувствовал тяжесть и глубину её любви.
Он пристально посмотрел на неё:
— Не жалеешь?
Гуй Сяо оторопела, не сразу поняв вопрос, но, взглянув ему в глаза, догадалась.
Он спрашивал, не жалеет ли она, что они снова вместе.
— У меня скоро ребёнок родится, а ты только сейчас спрашиваешь… — Она улыбнулась, но, заметив серьёзное выражение лица Лу Яньчэня, поняла, что, видимо, напугала его своими словами. Как же быть? Подумав, она положила подбородок ему на плечо и прошептала на ухо: — Больше всего я жалею о том, что не затащила тебя в постель ещё до того, как ты ушёл в армию. Из-за этого я столько ночей не могла уснуть от досады.
Лу Яньчэнь легонько щёлкнул её по носу:
— Сколько тебе тогда было? Ты бы осмелилась?
Она не сдавалась:
— Осмелилась бы… Если бы ты осмелился, то и я бы тоже.
Лу Яньчэнь покачал головой и, взяв стоящую под рукой чашечку, до краёв наполненную чаем, отхлебнул, чтобы смочить горло.
Дело было даже не в смелости — он о таком и помыслить не мог.
Какое у него было детство? В какой среде он рос? Его сверстники, хоть и были молоды, в таких делах казались тёртыми калачами. До встречи с Гуй Сяо он и сам много чего повидал, но никогда особо не задумывался, как будет вести себя с девушкой. А когда появилась Гуй Сяо, он стал предельно осторожен: они провели вместе целые летние каникулы и даже ни разу не поцеловались, не говоря уже о мыслях о постели.
…
Гуй Сяо вдруг рассмеялась и с восторгом схватила его за руку:
— Опять шевелится! Сегодня он так много толкается, точно знает, что встретился с отцом.
Не успел Лу Яньчэнь приложить руку, как на животе проступил отпечаток крошечной ножки… Глаза Гуй Сяо расширились, она невольно прикрыла рот рукой, не в силах сдержать смех:
— Боже мой, Лу Чэнь! Смотри, смотри…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
