Что за шутки? Я только что выглянула в окно: мы уже проехали Янцзян-чжунлу, а следующая остановка — и мы на мосту через реку. В прошлые два раза всё случалось именно на мосту. Кто знает, что там произойдёт?
Дождёмся следующей остановки — и жизни конец!
— Что с тобой такое? Сказано же, сейчас нельзя останавливаться!
В голосе водителя слышался сдерживаемый гнев:
— Тут же машины снуют туда-сюда. Если ты выйдешь и что-то случится, что тогда? О себе не думаешь, так хоть о родителях подумай!
Да я как раз о родителях и думаю, поэтому мне и нужно выйти, дядя!
— Обязательно нужно остановиться, дядя! С этим автобусом случится беда!!
Ли Шицин от отчаяния едва не плакала.
— Что ты такое несёшь, сяо-гунян!
Водитель удивлённо вытаращил глаза.
— Правда, дядя, этот автобус…
Как раз в тот момент, когда Ли Шицин не выдержала и слёзы брызнули из её глаз, снова раздалась жуткая мелодия звонка.
Под полифонические звуки «Канона» она увидела, что её руки дрожат, как сито для муки, и она даже не может ухватиться за поручень у двери.
— Водитель, не оборачивайтесь, следите за дорогой! Эй, эй, эй, эй, эй, эй!
Она увидела, как сяогэ, сидевший рядом, округлил глаза и отчаянно закричал.
Знакомая и одновременно чужая сцена напоминала повторяющийся монтаж. Ли Шицин в отчаянии закрыла глаза, чувствуя, как её снова с силой подбрасывает…
После чувства невесомости, словно на американских горках, она ощутила боль в области лба и снова потеряла сознание.
Каким бы нечутким ни был человек, после трёх одинаковых «кошмаров» подряд он не сочтёт это «случайностью», особенно когда этот «кошмар» настолько ужасен.
Поэтому, когда Ли Шицин очнулась в четвёртый раз и поняла, что это, возможно, вовсе не сон, она твёрдо решила во что бы то ни стало выйти из автобуса.
Ли Шицин заметила, что каждое «пробуждение» сопровождается чувством как физической, так и душевной слабости. Она отчётливо ощущала, что состояние её тела становится всё хуже, и каждый «кошмар» сказывается на ней.
Помимо головной боли, которая была и раньше, в этот раз, едва придя в себя, она обнаружила, что её руки дрожат, как у больного Паркинсона. Ей потребовалось немало времени, чтобы всё пришло в норму.
Её сильная дрожь даже разбудила спавшего рядом Яньцзин-сяогэ.
Проснувшись, этот сяогэ посмотрел на Ли Шицин полным потрясения взглядом; его правая рука то вытягивалась, то убиралась обратно — вероятно, он хотел взять её за руку, чтобы она перестала так дрожать, но побоялся, что это будет слишком невежливо.
«Эй-эй-эй, не думай, что если ты прикидываешься таким добрым, я не увижу, что у тебя на лице написано сожаление: “как же так, такая молодая, а уже страдает такой болезнью”, ладно?»
Ли Шицин подумала, что от всех этих смертей у неё явно помутился рассудок, раз она ещё смеет про себя язвить.
— Вам нужна помощь? — наконец в нерешительности спросил Яньцзин-сяогэ.
Окутавший её с головой страх, казалось, подстегнул выброс адреналина, что, напротив, помогло ей успокоиться.
— Не нужно, — почувствовав, что к рукам постепенно возвращается чувствительность, она быстро отказала ему и встала.
Время поджимало, ей нужно было скорее выйти, некогда было с ним болтать.
— Дядя водитель, мне нехорошо, не могли бы вы припарковаться у обочины?
Чтобы водитель не оборачивался постоянно и не «случилось беды», Ли Шицин просто подошла к нему поближе и спросила вполголоса.
Вспоминая детали недавнего «происшествия», она решила, что причина её неудачи крылась в способе общения с дядей Сыцзи.
Человек, который, как она только что, истерично требует выпустить его из автобуса, в любом случае выглядит как психически нездоровый. Если бы дядя Сыцзи был хоть немного ответственным человеком, он точно не отпустил бы её в таком состоянии.
Поэтому на этот раз Ли Шицин решила притвориться слабой девушкой, которой «внезапно стало плохо».
Она часто ездила по этому маршруту и была с дядей Сыцзи шапочно знакома, даже здоровалась с ним при встрече, так что не было причин, по которым он не проявил бы сострадания, если бы она внезапно заболела.
Увидев, что Ли Шицин подошла с просьбой остановиться, дядя Сыцзи сбросил скорость, с трудом обернулся к ней и с сомнением проговорил:
— А-а, здесь не самое удачное место для остановки, впереди уже выезд на большой мост.
Ли Шицин выглянула в окно и сразу поняла, что он имеет в виду.
Это был въезд на эстакаду, где сливались потоки машин со всех сторон, и здесь действительно часто случались аварии.
Но он засомневался! Если сомневается — значит, есть шанс!
— Прошу вас, дядя, у меня больное сердце, оно болит с самой посадки.
Ли Шицин схватилась за грудь и взмолилась о помощи с дрожью в голосе.
— Спасите меня, вы можете довезти меня до больницы?
Дядя Сыцзи глянул в зеркало заднего вида.
Ей даже не нужно было «притворяться»: стоило лишь вспомнить о том, как автобус попадал в аварии в прошлые разы, и её лицо в зеркале становилось бледнее, чем у призрака.
— Водитель, остановитесь, не хватало ещё беды!
Несколько пассажиров в салоне, которые не спали, услышали разговор Ли Шицин с водителем и начали поддакивать.
— Посмотрите, какая у сяо-гунян бледная кожа! Скорее высадите её, пусть в больницу едет.
— Мне и правда очень плохо, — Ли Шицин выдавила несколько слезинок и жалобно посмотрела на водителя.
— Эх, ладно. У меня тут пассажиры, так что сама вызови машину до больницы.
На лице дяди Сыцзи ещё некоторое время отражалась внутренняя борьба, но автобус продолжил замедляться, а руль плавно повернулся вправо.
Краем глаза она заметила пейзаж за окном: вдали смутно виднелись лишь несколько тросов моста через реку.
Слава богу, наконец-то остановка перед мостом!
— Спасибо, дядя! — От волнения рука Ли Шицин, прижатая к груди, сжалась в кулак.
— Дзынь, дзынь-дзынь-дзынь, дзынь-дзынь-дзынь, дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…
Однако не успела она вздохнуть с облегчением, как в салоне снова раздался звонок «Канона».
Почему? Она с недоверием обернулась, пытаясь понять, откуда доносится этот звук, но увидела лишь, как автобус резко дёрнулся вперёд, и все пассажиры «взлетели» со своих мест.
Поскольку ей пришлось изображать Си Ши, прижимающую руку к сердцу, Ли Шицин не держалась обеими руками за поручень рядом с водителем. Под действием огромной инерции и с криком отчаяния в душе она полетела вперёд.
«В следующий раз я обязательно за что-нибудь уцеплюсь!»
Последним, что запечатлело её сознание, было лобовое стекло, покрытое паутиной трещин.
От автора: Да, это история о неудачливой сяо-гунян, застрявшей в автобусе, которая пытается найти способ выбраться.
Она небольшая по объёму, в ней нет ничего потустороннего или пугающего, так что даже трусишки могут читать спокойно. Чтобы создать интригу, я выбрала повествование от первого лица, надеюсь, вам понравится.
Изменения в версии 1.0:
Сяогэ добавлены черты «человека в очках»;
Исправлено: первой реакцией «меня» стало «остановите автобус», а не «выпустите меня».
Изменён вид за окном, чтобы можно было вычислить место происшествия.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
