Мама Ли Шицин, одновременно ругаясь и расспрашивая, воскликнула:
— Куда ты запропастилась?! У меня сердце так и колотилось, когда я увидела новости, всё гадала, что там стряслось. А когда позвонили из полиции и сказали, что ты была в том автобусе, я готова была с балкона броситься! Ты же у нас единственная дочь, мы тебя с таким трудом вырастили…
— Мама, я в порядке, со мной всё хорошо. Я вышла из автобуса раньше.
Ли Шицин, сдерживая рыдания, сообщила родным, что она в безопасности.
Мать то плакала, то снова начинала смеяться.
— Хорошо, что всё обошлось, хорошо, что обошлось! Твой отец не мог до тебя дозвониться, звонил твоим учителям и однокурсникам, но все говорили, что не могут тебя найти. Он так разволновался, что прыгнул в машину и уехал! Мне нужно скорее позвонить твоему отцу, а то как бы с ним на скоростном шоссе от волнения чего не случилось! Кстати, что там у вас всё-таки произошло? Почему все говорят, что автобус, в котором ты ехала, взорвался?
— Да, тот автобус столкнулся с бензовозом.
Ли Шицин не хотела, чтобы мать слишком сильно переживала, поэтому упомянула только об аварии:
— К счастью, мне до этого попался один извращенец, который начал распускать руки, я не захотела оставаться в салоне и вышла раньше, поэтому и не пострадала.
— Видно, Небеса уберегли! После случившегося мне даже приходится благодарить этого мерзавца! И слава богу, что с тобой ничего не случилось, иначе как бы мы с твоим отцом жили дальше? Мы с отцом уже в годах, нам такие потрясения не под силу!
Мать то плакала, то смеялась, благодаря на том конце провода всех небесных божеств, и то и дело наказывала:
— Цин-Цин, ты должна помнить: никакие дела в мире не стоят твоей жизни. Будь во всём осторожна, безопасность превыше всего, поняла?
— Я…
Ли Шицин хотела было ответить, что будет осторожна, но слова застряли в горле.
Она, конечно, знала, что нет ничего важнее её жизни, но теперь её «жизнь» ей больше не принадлежала.
А то, чем она занималась сейчас, требовало раз за разом «ставить жизнь на кон».
— Цин-Цин? — обеспокоенно позвала мать.
— Я поняла.
Голос Ли Шицин дрожал, когда она отвечала матери, но затем она, словно внезапно вспомнив о чём-то, нашла повод сменить тему:
— Мама, говорят, полиция ищет меня для помощи в расследовании. Сейчас мне нужно связаться с ними, так что больше говорить не могу. Скажи отцу, чтобы не приезжал, здесь я в полной безопасности, это была просто ложная тревога, незачем ради этого специально ехать.
— Да разве твой отец станет слушать! Алло… Алло?
Ли Шицин, превозмогая тоску по близким, стиснула зубы и повесила трубку.
Раньше, когда она думала, что это сон, у неё ещё хватало смелости позвонить домой, но теперь, когда к ней вернулись все воспоминания, она не смела звонить сама.
Она боялась, что на том конце никто не снимет трубку; боялась, что человек на той стороне не поймёт, кто она такая; боялась бессилия после взаимного утешения; боялась, что у неё не хватит мужества противостоять всему этому.
Каждый цикл был коротким, но каждый раз время тянулось мучительно долго, словно день за год.
Понятие времени для неё постепенно размывалось, а пространство превратилось в непреодолимую пропасть, однако когда все эти преграды медленно отступили, превратившись в знакомое ворчание на другом конце провода, мужество вновь вернулось к ней.
«Я не должна терять надежду, меня ещё ждут дома родные», — подбодрила она саму себя.
«У меня уже есть напарник, и мы вместе найдём выход».
Они оба вернутся!
Сообщив семье, что она в безопасности, Ли Шицин вернулась к напарнику. Сяогэ проявил чуткость и сделал вид, что не заметил следов слёз на её лице, лишь коротко поделился своими находками.
На этот раз место, где они «вышли», было чуть дальше от предыдущего, и, вероятно, не так близко к камерам наблюдения. Сяо Хэюня тоже не заметили на месте происшествия, поэтому полиция устанавливала личности вышедших пассажиров гораздо медленнее, чем в прошлый раз — это было заметно по времени входящих звонков.
Не сумев дозвониться до них, полиция начала действовать через опросы, связываться с родственниками, учебными заведениями и местами работы, пытаясь их разыскать — так в их телефонах и скопилась куча пропущенных вызовов.
Пока Ли Шицин черпала силы в мыслях о семье, Сяо Хэюнь почерпнул немало полезных сведений из сетевых новостей.
— Скорее всего, это не спланированный теракт, в сети раньше не было никаких сообщений.
— Требований тоже никто не выдвигал, никто не захватывал заложников в автобусе ради выкупа. Мы прошли через столько циклов, но вмешательства полиции так и не увидели.
— Сейчас можно с уверенностью сказать, что слухи о взрывчатке в автобусе в сеть не просочились. Возможно, полиция заблокировала информацию, опасаясь паники среди населения, а может, у них уже есть какие-то зацепки, но без твёрдых доказательств они не спешат их обнародовать…
Сяогэ с тревогой посмотрел на Ли Шицин.
— Но какой бы из вариантов ни оказался верным, для нас это плохие новости.
Отсутствие зацепок и результатов означало, что они могут столкнуться с ужасными обвинениями и подозрениями.
— Со мной всё в порядке, — ответила Ли Шицин. Смирившись с реальностью, она, чтобы унять волнение, сама начала беспокоиться о сяогэ. — Я через это уже проходила и морально готова, а вот ты лучше приготовься встретить настоящий «шквал» со стороны полиции.
— Ничего, у нас ведь уже есть план… — он улыбнулся.
— Нам нужно только…
Не успел он договорить, как у Ли Шицин зазвонил телефон.
Взглянув на экран, она тихо сказала сяогэ: «Должно быть, полиция», затем откашлялась и ответила на звонок.
— …Да, хорошо, согласна. Я готова сотрудничать со следствием, — говорила Ли Шицин, кивая. — Наше местоположение? Мы на крыше супермаркета «Дацзялэ», что на улице Яньцзян. Да, здесь есть ещё человек, другой пассажир, вышедший со мной, тоже здесь… Хорошо, через десять минут мы будем ждать у входа в супермаркет на первом этаже, никуда не уйдём.
— У нас есть всего десять минут на подготовку…
Повесив трубку, Ли Шицин улыбнулась напрягшемуся сяогэ и подозвала официанта закусочной.
Два напитка, заказанные ими, служили лишь украшением стола — за всё время они к ним почти не прикоснулись.
Ли Шицин заказала два набора из тех, что подают быстрее всего, и попросила принести их немедленно.
— Неизвестно ещё, сколько нам придётся там провозиться…
Она скорчила сяогэ гримасу, поддразнив его и пытаясь найти каплю радости в их положении.
— Давай-ка сначала устроим себе «последнюю трапезу приговорённого».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
