Когда Ли Шицин только поступила в университет, её мама, опасаясь, что дочь рано заведёт роман, целый вечер наставляла её, вкладывая в слова всю душу.
Большую часть того разговора Ли Шицин уже забыла, но несколько фраз навсегда остались в памяти.
— Отношения между людьми нельзя навязывать, — говорила мама, — когда другой человек перестаёт ими дорожить, тебе тоже не стоит упорствовать. Расставайтесь по-доброму, сохранив напоследок достоинство. Самое важное качество женщины — это самоуважение.
— Нельзя считать, что мужчина во всём должен тебе уступать и подстраиваться под тебя только потому, что он мужчина, — продолжала она, — ведь то, чего не хочешь делать ты, чего не хочешь допускать ты, не хочет и он. Если ты привыкнешь во всём полагаться на другого, то потеряешь способность к самостоятельности. Это всё равно что отдать все козыри в чужие руки — тогда другой человек сможет в любой момент перетасовать колоду и начать игру заново.
— Хорошие отношения — это когда оба человека в них становятся лучше, — добавляла она, — если ты чувствуешь, что кто-то один страдает или становится хуже, значит, в отношениях что-то не так, и тебе нужно разобраться в себе. Если же дело не в тебе, значит, пришло время их заканчивать. Если проблему не решить, то даже если ты не захочешь всё прекратить, время сделает это за тебя.
Хотя мама Ли Шицин говорила о том, как с достоинством и любовью к себе строить отношения с мужчинами, девушка всегда считала, что эти слова применимы и к обычному человеческому общению.
В конце концов, любовь — это тоже своего рода «межличностное общение».
Поэтому, даже если речь шла просто о друзьях, Ли Шицин всегда придерживалась в общении с ними этих правил.
Она не пыталась хитрить или напускать на себя фальшивый вид. Сейчас, протягивая руку сяогэ, она не делала приглашение, а давала своего рода обещание.
Её «до свидания» было надеждой на то, что они «больше никогда не увидятся».
— Если я сейчас отпущу твою руку и уйду, то уже никогда в жизни не смогу стать «по-настоящему хорошим» человеком.
Тёплая сухая ладонь накрыла её руку, мягко сжав её в своей.
Пальцы Ли Шицин были ледяными, и от этого его сердце смягчилось.
Возможно, в душе она не была настолько решительной, какой казалась, и, быть может, лишь с трудом сдерживала страх и нежелание расставаться, но она всё равно с величайшей добротой стремилась подарить ему свободу.
— Я не сбегу.
Раньше он недоумевал, почему с такой обычной девушкой случаются столь странные вещи.
Теперь он знал.
— Потому что она такая хорошая девушка, что даже небо не захотело, чтобы она просто так погибла, и решило оставить ей шанс на спасение.
— И потому что она такая хорошая девушка, что небо не пожелало оставлять её один на один с этим жестоким миром.
По крайней мере, сейчас его мысли полностью совпадали с волей того незримого владыки.
— Ты не обязан…
Ли Шицин боялась, что он не может уйти лишь из чувства долга, и хотела снова его переубедить.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но моё самоуважение не позволяет мне прятаться за чужими спинами и со спокойной совестью пользоваться плодами чужого труда. Считай, что ты просто бережёшь моё самолюбие, идёт?
Прежнее раздражение и гнев сяогэ утихли, сменившись тем же спокойствием и доброжелательностью, которые Ли Шицин увидела в нём при первой встрече.
Как он мог быть трусливее девчонки?
Сяогэ даже пошутил:
— Если я почувствую, что больше не справляюсь, я скажу тебе: «Дай мне полдня отдыха», чтобы я мог выйти из автобуса и немного развеяться, хорошо?
— Хорошо! Хорошо! Без проблем! Если захочешь всё бросить — ничего страшного! Спасибо тебе!
Сказать можно что угодно, но никто не останется спокойным, зная, что ему придётся столкнуться с этим в одиночку. В тот момент, когда сяогэ снова улыбнулся ей, в глазах Ли Шицин вновь зажёгся свет надежды.
— Огромное тебе спасибо, ты действительно очень хороший человек!
Ещё недавно она могла произносить такие длинные речи, но теперь, столкнувшись с чужой добротой, была способна лишь на эти скудные слова, чтобы выразить свою радость и благодарность.
— Ладно, к чему нам эта вежливость, мы ведь в одной лодке… э-э, в одном автобусе, и уже связаны узами самой смерти. Теперь будем помогать друг другу ещё усерднее.
Придя к некоему «дружескому согласию», сяогэ взглянул в сторону моста через реку и с некоторым беспокойством произнёс:
— Неизвестно, что там сейчас происходит. В том, что мы не в автобусе, есть свои минусы — слишком мало информации.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
