В его представлении все, кроме него и Ли Шицин, были неконтролируемыми факторами. В его плане все факторы, за исключением их двоих, классифицировались как «риски».
Пока существует риск, будут и переменные. У него не было привычки вверять свою жизнь в чужие руки, поэтому его планом никогда не была «помощь», а только «самоспасение».
Но Ли Шицин была другой. Эта девушка ещё не покинула стен учебного заведения, и за время взросления она видела слишком много человеческой доброты, поэтому никогда не скупилась на то, чтобы отвечать окружающим величайшим доверием. Столкнувшись с проблемой, её подсознательной реакцией был поиск того, к кому можно обратиться за подмогой.
О её характере можно было судить по тому, что она решила вызвать полицию, даже когда время так поджимало.
Такой характер нельзя было назвать плохим. По крайней мере, она никогда не подводила в критические моменты и всегда сохраняла позитивный настрой, оптимизм и несгибаемую стойкость.
Этот настрой передался и ему, не позволив сломаться из-за случившегося ужаса, а напротив — заставив изо всех сил искать выход вместе с ней.
Но сейчас именно из-за этого характера предательство водителя стало для неё слишком тяжёлым ударом.
— Это всё моя вина, это моё предложение оказалось ошибочным…
Ли Шицин прошептала это, низко опустив глаза.
— Это не твоя вина. По крайней мере, с помощью дяди и парня в маске мы действительно могли легко скрутить Хуаи Дашэнь. Просто никто не ожидал, что водитель вообще не откроет двери. К тому же, если водитель — сообщник, у нас всё равно не было шансов. Даже если бы мы скрутили Хуаи Дашэнь, пока мы остаёмся в автобусе, ему проще простого устроить аварию.
При мысли о том, что водитель и Хуаи Дашэнь, скорее всего, заодно, на душе у сяогэ стало совсем тошно.
— Эх, дядя Сыцзи тоже сообщник… Теперь сложность нашей задачи возросла многократно…
Никто из них не умел водить. Если бы водитель задался целью совершить «самоуничтожение», на этом пути у него нашлось бы бесконечное множество способов погубить всех разом.
Не говоря уже о том, что бомбу можно взорвать не только способом «выдернуть клапан ограничения давления».
— Есть ещё та бомба. На данный момент известно уже о двух способах детонации.
В прошлом цикле они надёжно удерживали Хуаи Дашэнь и скороварку, но та всё равно взорвалась.
Хотя времени посмотреть в телефон не было, сяогэ был на восемьдесят процентов уверен, что таймер на бомбе был установлен на 13:45.
— Значит, тот рингтон на телефоне и правда был сигналом таймера…
Ручной подрыв плюс подрыв по таймеру — уже точно два известных способа.
Если таймер — это телефон, то, если водитель сможет дозвониться, это тоже может вызвать взрыв, тогда способов уже три…
Как ни крути, ситуация казалась безнадёжной.
— Дядя проработал на этом маршруте уже несколько лет, зачем ему это делать?
Ли Шицин всё ещё терзалась из-за прошлого цикла, бормоча под нос и никак не в силах прийти в себя.
— Кем дядя и Хуаи Дашэнь приходятся друг другу? Зачем устраивать этот взрыв? Почему каждый раз в 13:45? Почему взрыв назначен именно на 13:45?..
— Давай сначала успокоимся, а потом составим надлежащий план.
Сяогэ немного беспокоился за душевное состояние Ли Шицин. Он протянул руку, собираясь коснуться её лба, но Ли Шицин оттолкнула его руку.
— Перестань постоянно думать об этом. Раз дядя Сыцзи — сообщник Хуаи Дашэнь, значит, они одного поля ягоды.
— Ты ничего не понимаешь!
Ли Шицин внезапно вспылила, и её голос резко подскочил на целую октаву.
Заметив, что её внезапный крик привлёк внимание остальных пассажиров, Ли Шицин вновь взяла себя в руки, но на её лице всё ещё читалось упрямство.
— Ты никогда не общался с дядей Сыцзи, тебе не понять — он и Хуаи Дашэнь совершенно разные люди!
Хотя она понизила голос, в её тоне всё ещё сквозило волнение: — Когда та Хуаи Дашэнь убивала меня, я не чувствовала в ней никаких эмоций, она была словно бездушная машина для убийства, но дядя совсем другой…
В памяти Ли Шицин всплыл тот взгляд водителя.
— Я чувствовала, что дяде очень больно. Он наверняка хочет, чтобы кто-нибудь ему помог!
Она схватила спутника за руку и взмолилась: — Может, у него есть какая-то веская причина так поступать! А вдруг его семье угрожают? Или у кого-то на него есть компромат, и он вынужден подчиняться? Если бы мы смогли найти причину и развеять его сомнения, то, возможно, он бы отказался от этого ужасного плана и решил помочь нам?
— Но он ведь даже не открыл дверь…
— Но он позволил мне выйти! Он позволил нам выйти!
Ли Шицин не сдержала приглушённого крика, и из её глаз наконец брызнули слёзы.
— Если бы дядя Сыцзи хотел умереть вместе со всем автобусом, то почему нам удалось успешно сойти?!
Даже если бы в автобусе объявился извращенец, и водитель решил бы погибнуть вместе со всеми, какой был смысл отпускать их посреди пути?
Сяо Хэюнь внезапно остолбенел.
До этого момента он никогда не задумывался над этим вопросом.
— Ты права…
Сяогэ тихо вздохнул, стирая большим пальцем слёзы с лица Ли Шицин.
— Раз так, давай выйдем.
— А?
Слыша знакомый голос диктора, объявляющий остановку, Ли Шицин растерянно посмотрела на него.
— Разве ты не хочешь узнать правду?
Сяогэ взял Ли Шицин за руку и повёл её к задней двери.
Автобус остановился у знака «Восточная прибрежная улица», двери медленно открылись.
— Тогда выходим!
От автора: Есть читатели, которые считают, что этот выбор «не радует». В следующей главе-экстре я напишу «радостную версию», можете читать любую.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
